— Адамс меня найдет, — убежденно сказала Рита. — Даже если я просижу у вас три года, а потом выйду на улицу, все равно. А ребенок? Что мне, и родить его у вас?
— А что такого? — пожала плечами Сесария. — Санча тут рожала, и ничего — прекрасные здоровые мальчишки.
— Домой мне тоже нельзя, — тихо говорила Рита. — Там они будут точно меня подстерегать. Мне бы куда-нибудь в Мехико. Это большой город, там проще всего затеряться.
— Когда-то мы жили там, — сказал Чус. — Помнишь, мама, в Вилья-Руин? Нашего квартала теперь уже и нет — снесли, наверно. — Да, конечно, Томаса писала мне, — кивнула Сесария. — Уж двадцать лет, как наших трущоб не стало, — она вздохнула. — Как там она, моя соседка? Давно ничего о ней не слышно. Живали? Ведь ей уже, должно быть, за восемьдесят.
— А может быть Риту отправить к тетушке Томасе? — предложил Чус. — Дом у них большой, девочки разьехались. Найдется у них лишняя комната.
— Да, возможно, ты и прав, — согласилась мать, — Уж в богатом доме нашу сеньориту никто не станет искать я сама ее туда и отвезу.
— Мама, может быть, все-таки я... мы с Санчей.
— Я повезу ее сама! — трубно поставила точку на разговоре Сесария.
Пыльная утрамбованная дорога петляла по пустынной местности с изредка натыканными вдоль дороги кактусами и колючими кустарниками.
— Красотища, нечего сказать,— заметил Пабло.
Дульсе, сидя с ним рядом, внимательно изучала карту.
— Скоро будет крупное селение. В путеводителе отмечено, что там проводятся традиционные ярмарки. Это именно то, что мне нужно.
— Скоро — это через сколько дней пути? — поинтересовался Пабло.
Дульсе шутливо шлепнула его картой.
Теперь она была даже рада, что Пабло рядом. Действительно, глупо прятать голову в песок, как страусу. Ведь они родственники и все равно должны будут общаться. Так лучше сразу выровнять их отношения, сведя к чисто семейной дружбе. Да разве они могут быть у них иными? Она совершенно зря запаниковала, придав слишком большое значение совершенно невинному поступку. И чуть не испортила их доверительное нежное приятельство. Ведь они, по сути, почти что брат и сестра...
Пабло покосился на Дульсе. Горячий ветер, врываясь в опущенное окно, трепал ее волосы. Как она все же похожа на Лус... Но только внешне. А внутренне... Пабло подумал, что Дульсе стала ему роднее и ближе, чем Лус. Ее он понимал намного лучше, чем свою взбалмошную жену
Странно... Почему же тогда, четыре года назад, он выбрал то ее, а Лус? Ведь именно с Дульсе он познакомимся с первой. Может, он не почувствовал знака судьбы?
— Смотри на дорогу! — велела Дульсе, откидывая с лица непослушные пряди волос.
— Между прочим, я уже проголодался, — заявил Пабло. - Ты взяла с собой бутерброды?
— Они в сумке, в багажнике.
— Тогда придется остановиться.
Он свернул на обочину, съехал с утрамбованной дороги и запетлял между кактусами. Машину нещадно затрясло на неровной почве.
— Ох! — подпрыгнула Дульсе. — Всю душу вытрясешь! Ты куда?
— Прекрасное место для пикника.
Пабло остановился у высокого разлапистого кактуса с коричневой шершавой поверхностью, отбрасывающего скудную тень.
И пока Дульсе рылась в сумке, извлекая свертки с припасами, он расстелил у его основания дорожный коврик и уселся на него, предлагая Дульсе место рядом с собой.
— Нам надо успеть добраться до темноты, — обеспокоенно сказала Дульсе; — А ты расположился... Поели бы по дороге...
Он взял у нее бутерброд и заявил с полным ртом:
— Как врач, я тебе ответственно заявляю, что от еды на ходу развивается язва желудка.
Дульсе хмыкнула и села рядом.
— А от еды всухомятку тоже развивается язва?
— А что? — насторожился Пабло.
— Да ничего... Просто я забыла взять воду.
И они захохотали как сумасшедшие, хотя под палящим солнцем, посреди пыльной дороги обоим вдруг нестерпимо захотелось пить.
Когда с ланчем было покончено, они устало вытянулись на подстилке, прикрыв глаза.
— О чем ты думаешь? — тихонько спросил Пабло.
— О холодном молоке... — вздохнула Дульсе.
— А я отебе...
Он потянулся к ней и неожиданно приник к ее губами к ее
пересохшим губам.
Дульсе испуганно вздрогнула и резко оттолкнула его.
— Ты что, Пабло?
— Чего ты боишься? Мы же здесь одни...
Он опять потянулся к ней.
— Я боюсь, что перестану себя уважать, - выпала
Дульсе. — И тебя тоже...
— Но ведь вполне могло случиться так, что мы с тобой стали бы мужем и женой...
— Но ведь случилось иначе... — возразила Дульсе.