— Нет, — прошептала я в ужасе. И слёзы катились по моим щекам, пока я пыталась отрегулировать свой прицел, ведь результат неудачного выстрела ещё можно было исправить.
Словно поддаваясь своим ранам и истощающему воздействию яда, Биг Макинтош повернулся, будто собираясь бежать. Зебра испустил вопль триумфа. Но Макинтош явно не собирался отступать. Как только зебра перестал атаковать, Макинтош своими задними ногами нанёс финальный мощный удар, наполненный сокрушающей силой. Полосатый жеребец отлетел в сторону и впечатался в грязь, развалившись на земле, похожий на мешок мяса и сломанных костей. Биг Макинтош повалился на траву рядом с Селестией.
Но он ещё цеплялся за жизнь. Я увидела порядка двух дюжин зебр, направлявшихся к нему со стороны горловины долины. Им оставалась всего пара минут.
— Нам нужно вытащить Селестию и Мака! Сейчас же! — закричала я, спихивая труп зебры с себя и стараясь разглядеть хоть что-нибудь.
— Нас прижали, — огрызнулся Эпплснек, — проклятые полосатики лезут на нас изо всех щелей, и двух шагов не сделать.
— Остаётся драться копыто к копыту среди камней! — заорала Твист и издала боевой клич.
— К сраным зебрам подтягивается подкрепление. Мы будем там через пять минут, — пообещал Ванити. Я взглянула на полосатиков, подступающих к тому, что раньше являлось палаткой. У Биг Мака и Принцессы не было этих пяти минут, а судя по тому, что зебры размахивали огнестрелом, едва ли они позволили бы подойти Макинтошу на расстояние удара, даже если бы он попытался. Я проверила боезапас. Оставалось два магазина. Как я успела спустить всё так быстро?
— Ты должен вытащить Селестию отсюда, Макинтош, — я вставила магазин на место и передёрнула затвор.
— Пожалуйста! Пожалуйста, нельзя оставить её им!
— Не-а, — ответил он просто, поднявшись на ноги и встав подле Селестии ещё раз. Его задняя нога подкосилась, и он упал рядом с ней, морщась от боли.
— Я не спасусь сам, что уж там про Принцессу. Просто дождись Ванити, — я представила, как тащу их пятьсот ярдов по простреливаемому участку к укрытию… безумная идея.
Безумие. Тогда оставалось одно.
— Мы не можем позволить им взять её в плен, Биг Макинтош, — я медленно опускала прицел, пока ствол винтовки не нацелился на голову по-прежнему бессознательной королевской пони.
Возможно, всё дело было в моём голосе. Он хрюкнул от боли, встал и повернулся ко мне, наткнувшись взглядом на мою готовую к стрельбе позицию.
— Что ты задумала, Псалм?
— Селестии лучше быть мученицей, чем заложницей, — сказала я, и Макинтош сразу заслонил принцессу собой. Он не отводил свои зелёные глаза от меня.
— Отойди, Биг Макинтош. Прошу.
— Не-а, — он прищурился. — Мы должны защищать Селестию. Смекаешь?
— Зебры будут здесь с минуты на минуту! Они заберут её, — я взмолилась радио. — Пожалуйста, шевелитесь!
— И если они будут здесь, то ты и остальные Мародёры прикроют её. Смекаешь? Я не отойду, — произнёс он спокойно, зная, что он прав. Что поступить так было правильно, благородно и верно.
— Прошу, сержант. Прошу… — умоляла я, слёзы стекали по моим щекам. Они бы скрутили Биг Макинтоша в бараний рог в считанные мгновения, а ещё у них имелись талисманы летучести. — Не заставляй меня убивать тебя.
— Неа. Я знаю, ты не сделаешь этого, Псалм, — это было всё, что он сказал, смотря на меня с улыбкой. — Я знаю, что ты хорошая пони.
Он был лучшим из нас. Великодушный. Честный. Хороший пони с благородным и заботливым сердцем.
И я выстрелила прямо в это сердце.
Его лицо расслабилось и он начал медленно падать, борясь за каждую секунду жизни, чтобы защитить Селестию. Я едва могла прицелиться из-за слёз. Мне, всего лишь, нужно было забрать ещё две жизни и тогда всё будет закончено. Жизнь принцессы и моя собственная. За этот поступок прощения не будет. Только не за этот. Но, по крайней мере, Луна всё ещё будет способна спасти остальных пони, которые несомненно лучше меня.
— Даруй мне прощение, Луна, за то, что отняла я жизнь у другого, — выдохнула я, сморгнув слёзы, и взглянула на голову Селестии через прицел.
В этот миг, оглушающий грохот расколол небеса, и дюжина потрескивающих молниями инверсионных облачных-следов, ведомые единственной радужной прожилкой, промелькнули в воздухе. Подобно разноцветным ракетам, Шедоуболты разбили свой строй и обрушились на зебр с ужасающей скоростью и силой. Сама Реинбоу Деш, петляя подобно радужногривой богине смерти, врезалась в корпус зебры, что мчалась к Биг Макинтошу и Принцессе Селестии. Ударная волна раскидала всех по округе, а из кратера, образовавшегося в точке удара, начало подниматься полихроматическое облако.
И с этой точки, битва начала затухать. Шедоуболты, наконец-то, заставили зебр отказаться от своих планов, позволяя им, уводя с собой старейшину, отступить. Я же просто смотрела, с расстояния в пятьсот ярдов, на Мародёров, что мчались к разрушенному павильону, прижимая при этом Искупление к своей груди и раскачиваясь. Сквозь слёзы, я едва могла различить Апплснека, но не могла пропустить его наполненный болью вой, что разнёсся по округе, после того, как он, отбросив в сторону своё оружие, склонился над павшим командиром. Слышала, болезненные всхлипы Твист, перемежающиеся ударами копыт по бесчувственным камням. Крики Джетстрим, отказывающейся верить в произошедшее, и, переполненную непристойностями, тираду Дуфа. Слышала по радиоканалу Эхо, бормочущего ошеломлённым голосом, о том, что сержант Биг Макинтош убит.
И всё это происходило в тоже время, когда я быстро наклонилась и проблевалась, отгородившись от мира, и того, что я только что сделала.
Шедоуболты нашли меня и доставили обратно к фургонам, где я, обняв свою винтовку, уселась в стороне ото всех. Селестию пролевитировали прочь, боль и скорбь запечатлелись в её облике. Сомневаюсь, что ей когда-либо захочется участвовать в чем-нибудь подобном снова. Гнев и рыдания, по павшему герою, что бесстрашно заслонил собой беспомощную Селестию, от предназначенной ей пули, вот и всё, на что были способны находящиеся здесь пони. Но ни кто ещё не понял того, что снайпер зебр не мог произвести выстрел с этого направления, или того, что убившая Биг Макинтоша пуля была одной из тех, которыми пользуюсь я. Лишь Голденблад смотрел на меня критически, пока я, свернувшись калачиком, и вцепившись в Искупление, молилась за спасение своей души, которого была не достойна.
покрытый шрамами, обессиленный жеребец, прорысил прямо ко мне.
— Что там произошло? — задал он единственный вопрос.
— Мне казалось, ещё секунда и зебры её схватят. Луна, прости меня… Я… Я умоляла его отойти в сторону… — прошептала я. Его золотые глаза встретились с моими, и я, истерически всхлипывая, сломалась. Он обвил меня своими передними ногами, и прижал поближе к себе. Один пр<b>о</b>клятый пони выражал сочувствие другому…
* * *
Я проснулась от того, что Глори трясла меня за плечо, и, глядя ей в глаза, прошептала:
— Она убила его.
— Что? Кого убили? — как только я заняла сидячее положение, спросила в замешательстве Глори. А ещё, у меня болело всё тело. Все-таки танки, в обязательном порядке, должны быть укомплектованы матрасами.
— Биг Макинтоша. Я видела, как он умер, — ответила я, пытаясь привести свои мысли в порядок. Какой судьбоносный миг… если бы он остался жив, оставила бы Твайлайт пост главы МТН? Сгорел бы мир в огне мегазаклинаний, или произошло бы что-нибудь совершенно другое? Я видела, как танк наблюдает за мной, с помощью своих камер, а из глаз Рампейдж, на меня смотрит Твист, и, кажется, даже почувствовала, как к нашему разговору прислушивается Крупье.