— Почему? — Прошептала я, то ли ему, то ли себе, не знаю. — Почему это так… блядь… сложно?! — Выругалась я и почувствовала, как слеза катилась вниз по щеке. Неужели Пустошь не успокоится до тех пор, пока я не пролью последнюю каплю? Пока я не погрязну в крови и трупах, подобно моим врагам? Я не убийца. Я не палач. И это. Это оставалось моей единственной связью, между той безобидной кобылкой, покинувшей девяносто девятое и этим металлическим монстром, которым я была сейчас…
— Прости меня! Прошу! Мне очень жаль… — продолжал унижаться жеребец.
Нить целостности, это единственное что я имела в этой ситуации. Убить жеребца; сделать подарок смерти. Наказать и отпустить его, чтобы он навредил ещё кому-нибудь. Но я хотела худший из вариантов. Я хотела, чтоб мышцы разболелись, как тогда, чтобы я могла навредить ему за ту боль. Разорвать ту последнюю нить целостности. И сделать то, что сделала бы любая кобыла в Пустоши; сделала бы без колебаний…
Но я не была убийцей.
Может быть, жеребец и видел убийцу в моих глазах, но страх в нём начал постепенно таять. Он скривил уголки рта в недоверии, он знал, что я слаба и отпущу его. Даже когда левитируемый мной пистолет был направлен ему в лицо, он знал, что я не выстрелю.
Пуля вошла ему прямо между глаз, разбрызгивая осколки кости и мозга по всему искрошившемуся асфальту.
Нет…
Я посмотрела на обмякшее тело. Это… этого не должно было произойти. А потом я услышала в голове нежнейший шёпот.
Прости меня, Луна, ибо я отняла жизнь у другого.
* * *
Я не разговаривала ни с кем почти час после этого. Просто брела позади танка, потерявшись в собственных мыслях. Каждые несколько минут Глори предпринимала попытку заговорить со мной, а потом сдалась и оставила меня в одиночестве. Снайдер клялся, божился и обещал мне всё чего я захочу, в промежутке от собственного первенца до жизни матери, чтобы не стать следующим пони с дырой в голове. По-видимому, показательные казни были бы вполне убедительным аргументом. Неудивительно, что они были так распространены в Пустоши. Если бы я только начала убивать с самого начала… Все проблемы Хуфа, вероятно, были бы уже решены к сегодняшнему дню.
К сожалению, мои друзья, видимо, забыли, о моих кибернетически модифицированных ушах.
— Я уверена, что с Блекджек всё будет хорошо, Глори. Ты же сама говорила, что если бы встретила кого-нибудь из этой четверки, то тоже бы прикончила их! — услышала я голос Рампейдж.
— Я знаю, что говорила… но я не думала что Блекджек сама сделает это, — грустно покачала головой Глори. — Она всегда была так непреклонна в своём стремлении не быть палачом.
— Н-да уж, добрейшее сердце в Пустоши, — закатила глаза Рампейдж. — Послушай, Глори, любой пони должен избавиться от вишнёвой косточки, которой он подавился. Иначе эта косточка рано или поздно убьёт его. И Блекджек, наконец, смогла выплюнуть свою. Она это переживет.
Я не хотела подслушивать их разговор. Я не хотела всего этого слышать.
— Знаешь… по-моему, с Блекджек что-то не так. — тихо произнесла Глори бросив на меня робкий взгляд, — Она меняется. И я вижу это.
— Мы все изменились. Ты Теперь Реинбоу Деш, помнишь? — Сказала Рампейдж.
— Пожалуйста, не напоминайте мне об этом. Мы двигаемся как черепахи и от этого мне хочется закричать, — Ответила Глори, после вздохнула и продолжила. — Я даже и не знаю. Я волнуюсь за неё всё время. Что-то внутри неё крутится и не даёт покоя. Если бы она со мной поговорила…
Если бы Глори знала. Если бы я только могла…
— Это сводиться к следующему: вы доверяете Блекджек? — Спросил у всех П-21.
— Когда как. Иногда она настолько хороша, что аж хочется кричать об этом во всю глотку. А потом она вытворяет что-то вроде выстрела промеж глаз другому пони, — криво усмехнулась Рампейдж. — Знаю, что сама я просто мешок плотно набитый сумасшествием… но, я думаю, вы должны признать право БиДжей поступить так, как она поступила.
Я ждала что Глори возразит. Я надеялась на это. И её молчание заставило меня внутренне сжаться, словно бы в ожидании удара.
— Всё просто. Мы всего лишь обязаны быть для неё тем же, чем она является для нас, — ответил П-21.
— Это сработает, — с едва заметной улыбкой сказала Глори, взглянув на меня в последний раз.
У неё все ещё оставалась надежда… после того всего, что я натворила.
— Тебе лучше знать, — проскрежетал Крупье позади меня. Я с раздражением посмотрела на изможденного, бледного жеребца. Для него, обитающего в моём ПипБаке, всё было очень просто, ведь именно я была той, кто нажала на курок.
— А что я вообще знаю? — огрызнулась я на него. — Что убивать пони — плохо? Что мне следует стараться поступать лучше? Что…
Я заметила, что все, включая Глори, смотрят на меня как-то странно и произнесла, саркастично:
— Я всего лишь разговариваю с живущим в моём ПипБаке невидимым пони, — все пони, почти принципиально, отвернулись от меня.
— А вот то, что тебе и в самом деле следует знать: не трать время на весь этот цикл «ненавижу себя, а затем, жалею себя». Это на самом деле, не слишком полезно для здоровья, и превращает тебя в настоящую плаксу, — сказал он нахмурившись. — Если бы Клинк жил двести лет назад, он бы провёл остаток своих дней в Хайтауэре, или что похуже. Ближе к концу войны, всегда находилось что-нибудь «похуже». И я знаю, что его жертвы не проронят о нём ни слезинки.
— Его убила я. Либо я наконец-то спятила и моя голова превратилась в психушку, — Крупье наклонил голову. — Я вижу Псалм в своих снах, а теперь ещё и слышу её мысли, во время бодрствования. Учитывая её, Б… хрррр… и тебя, в моём мозгу, на данный момент, стало чертовски тесно.
Бледный жеребец просто смотрел на меня со смесью терпения и согласия, я продолжила:
— Ты знал, что именно Псалм убила Биг Макинтоша? Не зебра. Пони! Она собиралась убить Селестию! — тихо крикнула я и ударила металлическим копытом себя по голове. — И теперь эта… эта хрень… внутри меня!
Раньше, я жалела Псалм, а теперь начала превращаться в неё.
— Я знал об этом. Я слышал их разговор по радио, — сказал он мрачно. — Тело Биг Макинтоша не успело даже остыть, а рапорт уже был составлен и отправлен. Его смерть никто не расследовал. Не прошло и суток, а Псалм, усилиями Голденблада, уже исчезла в недрах Д.М.Д.
— И ты никому не рассказал?
— А кому я мог бы об этом рассказать? Пинки Пай? Рарити? — фыркнул он. — Все хотели верить в то, что Биг Макинтоша убили зебры, значит, так тому и быть. Защищая принцессу, прославленный герой жертвует собой ради великой цели. Я был бы заклеймён, как «приверженец теории заговора», или ещё хуже, просто бы исчез. Иногда мне кажется, что Голденблад взял меня в Д.М.Д. просто потому, что я знал правду. Всё ещё не понимаешь? История — это не непреложная истина. История — это то, что все решили считать произошедшими событиями. Но за всем этим стоят тысячи маленьких причин, случайностей и смещений различных последствий, приводящих к определенным событиям. Ты видела всё, что видел я. И если ты чувствуешь, что твои иллюзии на счёт правдивости исторических хроник были разрушены, что ж, поздравляю! Ты, наконец-то, наткнулась на истину.
— Неужели ты знаешь какую-нибудь другую правду? Я — убийца. Я убила его, — я стиснула зубы от ощущения, что всё пошло прахом. — Будь я проклята… Как же мне этого хотелось. Я желала ему смерти, но не смогла… и тогда…
«И тогда я нажала на курок», — сказал торжественный голос внутри меня. На мгновенье я подумала, что это был голос Псалм, но это был голос Лакуны. Большой фиолетовый аликорн приземлился рядом со мной. — «Ты не единственная, кто владеет магией, Блекджек».
«Она же в это время была за танком, как она смогла дотянуться магией так далеко?»
«Ты… но… почему?» — спросила я у неё, мысленно заикаясь.
«А ведомо ли тебе, что случилось бы не убей ты его лично? Если бы П-21, или кто-нибудь другой, был бы вынужден сделать это за тебя? Ты бы стала посмешищем, Блекджек. Ты ведь хочешь изменить Пустошь? Что ж, к сожалению, страх оказывает сильное влияние на остальных. И если всем станет известно, что ты была настолько милосердной, что не смогла убить даже собственного насильника, только потому, что он сказал „извини“, то каждый рейдер, у которого хотя бы есть какие-то намёки на наличие мозга, будет просто смиренно ждать пока ты не пройдёшь мимо него, после чего, продолжит заниматься тем, чем же, чем и занимался. Твои друзья будут вынуждены убивать от твоего имени, и неважно на сколько они тебя любят, или на сколько они круты, это отравит ваши взаимоотношения».