— А все таки, хороший копытный захват. Да и с ухом получилось мило, — хихикнула Рампейдж. Это наконец-то заставило её прекратить драку, тем не менее, она всё равно зарычала на другую кобылку.
Я посмотрела на Пеин Треина:
— Это спланировала она?
Он лаконично пожал плечами:
— Я просто делаю то, что мне говорят делать. Пони не вовлекают меня в планирование своих затей. Я просто тупая гора мускулов. — Затем, он посмотрел на меня. — Тем не менее, я знаю, что это было глупо. Однажды ты меня уже побила. И ты, скорее всего, побьёшь меня снова.
Я посмотрела на потрёпанную кобылку:
— Ну и?
Шарм шмыгнула носом и потёрла глаза:
— Почему на меня орут, все кому не лень? Я просто сделала то, что мне сказали сделать! — произнесла она, сдавленно всхлипнув. Я и ухом не повела. В конечном итоге, она ссутулилась и злобно посмотрела на меня, её глаза были абсолютно сухие:
— Ну хорошо. Верь в то, во что ты хочешь верить. Но, что насчет сделанного тебе предложения? Оно всё ещё в силе. А ты по-прежнему хочешь заполучить принадлежавшие отцу шары памяти, Блекджек. — Она встала на ноги. — Я видела, что Голденблад сделал с машиной Хорса. Я знаю, чем является эта твоя Горизонтовая штуковина. И если ты тоже хочешь это узнать, то отдай мне мою корону. В противном случае, я превращу их в пыль, ссыплю в коробку и пришлю её тебе. Поняла?
Я передернулась, продолжая смотреть на нее сверху вниз. Скотч Тейп, по-прежнему, смотрела на неё кровожадно. Рампейдж выглядела весёлой. А у меня, и в самом деле, не было времени для этого дерьма:
— А как тебе такое предложение? Ты отдашь мне все шары памяти, а я прослежу за тем, чтобы Грейс или Сплендид не вышвырнули тебя отсюда нахрен? — сделала я контрпредложение.
Она сощурила глаза, её пристальный взгляд был преисполнен презрения:
— Я бы предпочла, чтобы ты свела саму себя с ума, размышляя о том, что же может в них находиться. И я жду не дождусь того момента, когда ты приползёшь ко мне, вопрошая меня о том, что же я в них видела. А я, ничего тебе не расскажу. Так-то вот! — И она, широко растянув свой рот, показала мне язык.
Я почесала голову:
— Скотч, она полностью в твоём распоряжении. Только не убивай её. Она ещё может взяться за ум. И не позволяй ей снова взять тебя в заложники. Иначе, с этим будет разбираться П-21. Поняла?
Скотч моргала, уставившись на меня, а затем ее губы искривились в выражение чистой проказливости. Клянусь, как только она посмотрела в сторону белой кобылки, её ушки казалось вытянулись в рога.
— Мммм… иди ка сюда…
— Ты безумна! Не подходи ко мне! Нееееет! — вопила она, спасаясь бегством. Судя по всему это был первый раз, когда ей вообще пришлось это делать. И если эта скорость была всем на что она способна, то у неё не было ни единого шанса сбежать.
Я посмотрела на Рампейдж:
— Убедись в том, что она не отделает Шарм слишком сильно, хорошо? — Бу прижалась ко мне, давая понять, что, в ближайшее время, она со мной не расстанется.
— А что насчет тебя? — спросила Рампейдж.
Я закатила глаза:
— У нас есть ещё три часа до начала вечеринки. Поэтому, я намереваюсь найти какое-нибудь тихое, спокойное местечко, запереться там и подумать о том, что делать дальше. Я сомневаюсь в том, что здесь ещё остались какие-нибудь пони, способные напасть на меня.
— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — ответила Рампейдж. — Ну что ж, если за тобой заявится очередной отряд карателей, дай мне знать. Ты притягиваешь интересные развлечения.
Затем она развернулась и побежала за скотч Тейп:
— Не дай ей сбежать! Я покажу тебе, как надо пытать пони с помощью плевков! — Я рассмеялась, злясь на себя. Временами казалось, что она сама не слишком отличается от кобылки.
* * *
Я вернулась к разграбленной коллекции Шикарности. Так много вопросов вертелось в голове. Что случилось, когда ушла Аврора? Было ли всё так, как сказал Хранитель, или это Шикарность говорил правду? У меня с трудом получалось верить в то, что пони, настолько восхищавшийся Голденбладом, мог быть честным. Но тогда что же этот факт говорит обо мне? Я высунула голову из комнаты и посмотрела на пони, которые должны были стать моими новыми охранниками; к счастью, они были более прилежными, чем прошлая парочка.
— Ладненько. Мне плевать, что произойдёт тут: пожары, взрывы или новые похищения моих друзей. Я не хочу, чтобы кто-нибудь сюда заходил, неважно зачем. Понятно?
— Так точно, мэм. — Ответили они бойко отдавая честь.
Бу проползла к дальней части комнаты, оглядываясь так, будто проверяла помещение на наличие возможных врагов. Я тоже огляделась, закрыла дверь и заперла её. Затем на всякий случай левитировала к себе стул и подперла им ручку. После этого я передвинула стол к двери. Финальным штрихом стало то, что я швырнула парочку пепельниц в стену от злости.
Это не был худший день в моей жизни, но он точно был наиболее разочаровывающим. Никогда в жизни мне не подкидывали столько проблем сразу. Эти пони… эти пони Общества… Я хотела помочь им! А они лгали, изворачивались, плели интриги, пытались убить меня и угрожать моим друзьям! Мне хотелось заорать! Из всего того, что творится в моей сумбурной жизни, я должна была увязнуть именно в этом дерьме! Почему бы просто не запрыгнуть в дирижабль и улететь прочь? Кинуть корону в толпу, как и предлагала Рампейдж?
— Я не подхожу для этого, — проворчала я.
Я увидела, что Бу нервничает, и улыбнулась.
— Не волнуйся. Я пока закончила с швырянием вещей.
Она осторожно подошла, и я хорошенько потрепала её за уши. Её опасения исчезли.
— Как насчёт тебя? Как думаешь, кому следует возглавить Общество?
Пони моргнула, её широкие выцветшие глаза уставились на меня. Она принюхалась к осколкам пепельниц, брошенных мною в истерике. Она подняла фотографию Флаттершай и Гранат на совещании Министерства Мира и снова моргнула. Я хихикнула и погладила пони.
— Прости. Не думаю, что кто-нибудь из них подойдёт.
Её уши опали, и она позволила картинке упасть к её копытам. Я обняла Бу, почёсывая её спину.
— Ничего. Я тоже не умею выбирать.
— А всё потому, что ты делаешь это неправильно, — проскрипел голос, который я не слышала в течении уже долгого времени. Я посмотрела на спокойно тасующего карты Крупье.
— Эй, — сказала я с улыбкой. — Что-то ты в последнее время притих.
— Старею, — ответил он. — Два столетия — это долгий срок по меркам любого пони.
Он и в самом деле выглядел усталым. У него были тёмные круги под глазами и он перемешивал карты не так проворно, как раньше:
— Скорее всего, если бы ЭП-1101 не сбежал, я бы умер в Девяносто Девятом.
— Как ты можешь умереть? Ты же душа. — Я не могла скрыть нотки беспокойства в своём голосе. — Я думала ты просто… и дальше будешь быть.
Бу огляделась вокруг, будто ища, с кем я разговариваю. Я усмехнулась и снова погладила её.
— Я просто разговариваю с пони в моей голове, Бу. Не беспокойся.
Кобылка склонила голову и, как мне показалось, приняла даже немного скептический вид, но всё же расслабилась.
— Ничто не вечно. Даже души, — ответил он, чуть вздохнув. Затем он снова взглянул на меня. — Между тем, ты совершаешь ту же ошибку, что и Министерские Кобылы.
— Как это? — спросила я, садясь перед ним.
— Ты хочешь одновременно соединить и порядок, и добродетель, — ответил он, вынимая две карты. На одной была изображена я во главе армии, а на второй я обнимала Рампейдж. — Но так не получится. Только не одновременно.
— Почему нет? — спросила я, нахмурившись. — Я думала, добро и зло уравновешивают друг друга.
— Потому что одно всегда превалирует над другим. То, что правильно для индивидуума, не всегда верно для группы. Порядок сковывает народ. Так и должно быть. Когда ты пытаешься предотвратить смуту и хаос, ты не можешь подстраивать закон так, чтобы всем было хорошо. Точно так же, если ты попытаешься поступать лучше, неизбежно, другие пони будут нарушать систему. Министерские Кобылы этого не понимали. Эпплджек пыталась строить порядок на основе своей силовой брони, в то время как её кузина разрабатывала оружие, должное убивать пони, которые будут эту броню использовать. Флаттершай хотела сделать всем хорошо, но ни разу не задумалась о том, что изменение памяти пони против их воли может быть преступным. Если бы она и в самом деле беспокоилась о добродетели, она бы использовала случаи Синдрома Военного Времени в качестве контраргумента войне. Она этого не сделала, — объяснил он своим мягким, слабым голосом.