— Агась, но если бы ты путешествовал с нами, то тебя бы уже протащило через целую вселенную мучений и страхов. Поверь мне, тебе же будет лучше, если ты уйдёшь. В конечном итоге, у нас с тобой будет секс и это может усложнить всё то, что имеет отношение к Глори, и… — начала говорить я, он взял, и усмехнулся.
— Дева, без обид, но дело даже не в роге, просто для того, чтобы у нас случилась интимная близость, тебе не достаёт слишком большого числа полосок, — сказал он, с действительно честной улыбкой, которая ему очень шла.
— Ох, серьёзно что ли? А вот если вернутся немного в прошлое, в Общество, то там, ты похоже не особо-то и возражал. Кроме того, — сказала я, с самодовольной улыбкой, — неужели ты никогда не слышал о том, что тело можно использовать вместо холста?
Ну что ж, а вот теперь, он выглядел весьма удивлённым!
Шлепок по крупу заставил меня вскрикнуть и, развернувшись, я пугливо заулыбалась Глори:
— Ох! Эм! Прииивееет. Мы, это…
«Не произноси слово „секс“»
— Разговаривали о сексе — закончила Глори, подходя ко мне, и вздохнула. — Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать?
В краткосрочной перспективе, ответ был очевиден: улыбнуться ей, и потереться носом о её шею.
— Ну, начало было хорошим, — ответила я, скользнув взглядом по своему крупу.
Улыбка Лансера уступила место настороженности.
— Я не думаю, что легенды о Деве затрагивали эту часть ее жизни. Моя мать рассказывала мне множество историй, но ни в одной из них не упоминалось о том, что Деву шлёпали по крупу.
Мой разум посетил образ Принцессы Луны, и я фыркнула. Зато, подошли Скотч Тейп и П-21, и кобылка спросила Лансера:
— А ты можешь рассказать мне о зебрах поподробнее? То есть, я слышала кое-что, но большинство уроков в стойле было посвящено тому, что вы все являетесь кровожадными варварами, которые едят маленьких кобылок.
Скотч Тейп посмотрела снизу вверх на П-21, и легонько пихнула его переднюю ногу. Он взглянул на Лансера, отвернулся, в конечном итоге вздохнул и нехотя произнёс:
— Должен признать, я тоже слегка интересуюсь зебрами.
Скотч Тейп с гордостью улыбнулась своему отцу, а затем, задала Лансеру вопрос:
— А у вас там есть пустошь?
— Так… погоди. — Лансер нахмурился. — Я — воин, а не сказитель.
— Будь обоими, — предложила я. — Ведь не случится же ни чего плохого, если ты примеришь на себя новую роль, не так ли?
Он имел такой вид, будто пытался решить, что лучше: рассказать нам о том, о чем мы хотим услышать, или послать нас далеко и надолго, а затем ответил:
— Ладно. Полагаю, я могу рассказать вам о своём народе. Это будет лучше, чем выслушивание лишь вашей понячей пропаганды.
— Наша пустошь была не такой, как ваша. Ваша пустошь — застывшая, холодная и пустая. Наша же дика и сурова. Эквестрия совершила множество ужасных вещей во время войны. Всё ещё есть места, где чувствуется ярость мегазаклинаний. Столб пламени, который бродит по разрушенной долине из стекла, выискивая незваных гостей. Город, который захватывает разум тех кто спит в его пределах в бесконечных снах. Есть ещё много мест, где промышленные работы до сих пор отравляют землю. Шахты, глубже и больше любых долин, выдолблены в земле и теперь заполнены ядовитыми отходами. И звери… местные, и те, что были представлены во время войны… они крадутся и охотятся на нас. Города слишком опасны или загрязнены для того, чтобы там жить. И, конечно, племена то и дело пререкаются и дерутся.
— Некоторые вещи никогда не меняются, — пробормотала я.
— Нет, — сказал он резко. — Некоторые вещи не должны меняться. Некоторые изменения нельзя допустить.
Лансер снова встретил мои взгляд:
— Когда я был маленький, моя мать рассказала мне историю о хороших временах. До войны, когда двенадцать и одно племя работали в единстве, чтобы жить и процветать. Но все изменилось.
— Двенадцать и одно? — спросила я в недоумении.
— Не уверен, что ты захочешь услышать эту историю. — сказал он, покраснев. Но он рассказал её. Вскоре мы переместились ближе к колесу, чтобы Скотч Тейп могла управлять кораблем и слушать. Я не знала, почему Скотч Тейп была назначена нашим пилотом, но она по всей видимости справлялась с управлением довольно хорошо; до сих пор мы не врезались ни в одну гору. Мы даже открыли небольшой люк, чтобы Рампейдж могла слушать, пока крутит педали внизу.
— Однажды, было солнце и земля. Оба они были одиноки, но они не могли долго быть вместе. Множество раз солнце приходило и занималось любовью с землей, и после этого зарождалась жизнь. Двенадцать раз они спаривались, и каждый раз рождалось новое племя. Но потом, луна увидел их занятия любовью и выждал, пока солнце не скроется. Луна был злым и слабым, его свет не был даже близок к солнечному, и поэтому он взял землю силой. От совокупления родилось племя, вместе со всеми зверями и монстрами, охотящимися под покровом темноты. Когда солнце увидел, что сделал луна, он был в ярости, и с тех пор он преследовал луну по небу, чтобы не дать тому другого шанса. Но иногда, луна ставил ловушки для солнца, и весь мир покрывался тьмой во время их битв. Но каждый раз, солнце побеждал и продолжал свою охоту.
Глори посмотрела на Скотч Тейп с выражением беспокойства, после чего кобылка усмехнулась:
— Что, эта история слишком непристойная для тебя? — Покраснев, Глори переключила свое внимание на Лансера. Я слегка потерлась об неё носом. Она прикусила моё ушко. Ах, хорошие времена. Если бы только Лакуна могла быть здесь, чтобы разделить их…
— Двенадцать племен были детьми солнца. Одно было ребенком луны. С каждым совокуплением, земля порождала племя. Высокие, огненные горы породили Ачу. Прополи родились в деревнях. Племя Карнилия на плодородной равнине. Менди в густых лесах. — Я не могла сдержать улыбку, видя как меняется его тон, как он начинал увлекаться рассказом. — Зенкори были рождены на ветру, Атори на островах, и Эсхатик в пустынях. Даже южные снега породили Сахаани, и с той поры, льды всегда порождали источники исходящей паром воды, что были нагреты их страстью. Болота породили племя Орах, а джунгли — Таппахани. Последние два, Логос и Роамани, были зачаты в библиотеках и на поле боя.
— Погоди. Зачаты? — спросила Глори скептически. — Я почти уверена в том, что в любой библиотеке, которую я когда-либо посещала, подобное действие будет нарушением всех правил и норм внутреннего распорядка.
— Неа. Во всех лучших библиотеках, обязаны происходить масштабные оргии, — язвительно протянула Рампейдж с нижней палубы. — Просто участники, вынуждены трахаться по-настоящему тихо.
Это заявление рассмешило нас всех, а Лансер сокрушенно вздохнул:
— Это предание. Вы можете верить ему или не верить. Преданию на это плевать. — Он щёлкнул хвостом, а затем, самодовольно ухмыльнулся. — Или возможно, вы, пони, хотите рассказать мне о зарождении вашего рода, с большей правдивостью?
Он нас подловил. Я не имела ни малейшего представления о том, как в этом мире появились пони. До момента воцарения Принцесс, всё было весьма туманно.
— Эм… — Я посмотрела на Глори, но она лишь слегка пожала плечами. — Да как-то не очень.
— Тогда примите предание, иначе, хранить молчание я буду, — сказал он, нахмурив брови. — Я, скорее всего, и так допускаю много ошибок. Мне не дано рассказывать предания так, как это делала Мать, начиная всё со слов «это напоминает мне одну забавную историю».
— Нет, нет, нет. Продолжай, — успокоительно произнесла я.
— Какое-то время, Двенадцать племён пребывали во здравии и распространялись по всей земле. Работая сообща, они вели борьбу со зверьём, что обитали в дикой местности, но в отличии от пони, мы не стремились укрощать природу. Мы уважали её силу. Когда-то, на нашей родине были огромные участки дикой местности, протяженностью в путь, что зебра может за год пройти. Но затем, Двенадцать племён встретились с детьми луны. И Прополи пригласили их в свою деревню. Менди исцелили их раны. Тапхани приготовили великолепный пир, Атори танцевали, а Зенкори рассказывали новоприбывшим сказания. Но дети луны, по-прежнему, были замкнуты, загадочны и высокомерны. Они заявили, что обладают силой большей, чем у всех Двенадцати племён вместе взятых, и поэтому Двенадцати надлежит стать рабами одного. Поэтому, Двенадцать отправились на войну с Одним.