Она покачала головой еще раз, выглядя измождённой и истощённой, но счастливой.
— Этого достаточно. Мне нужна Пампкин Кейк.
— Пинки, ты…, — начала спрашивать Реинбоу Деш, поднимая ее.
— Нет. Не в порядке. Впрочем, как и ты. Но я буду. И ты тоже. И Твайлайт. И все пони. В конце концов, — сказала она, когда мир начал расплываться, — Ты мой настоящий, истинный друг.
<=======ooO Ooo=======>
Когда я вышла из шара памяти, то чувствовала себя так, будто мой мозг был засунут во временной-швременной шар с шаткой-ваткой фиговниой. У Пинки Пай была передозировка Праздничными минталками и она увидела… меня? ЛитлПип? Других героев? Откуда она узнала, что эти воспоминания помогут ЛитлПип? Почему она не сказала мне, что такое Горизонты? Или кто из моих друзей предал меня? Почему она не рассказала Луне что произойдет через месяц?
Она верила, что они заслужили бомбы, но все пони? Дэш, по всей видимости, была отличным другом, потому что слова Пинки казались безумием. Мне стало интересно, какие она сделала приготовления перед прибытием Рейнбоу Дэш. Разослала шары памяти? Письма? Всё это для того, чтобы мы могли сойти с курса, установленного во время этой тупой войны. Я полюбопытствовала, вдруг она давала указания Скуталу, чтобы та отправила определенных пони в определенные стойла.
Шашки против шахмат. В последнем я была безнадёжна, но знала что иногда в шашках, при наличии удачи и правильной расстановки, можно было, прыгая с клетки на клетку, очистить всю доску. Я не уверена, чувствовала ли я себя спокойно или нет, зная, что из всех пони, именно Пинки Пай помогла мне и ЛиттлПип два столетия назад. Наконец, я успокоилась. Не важно, насколько нестабильным было её состояние, она хотела помочь. Так что, я приму это так, как могу. Если она не сказала мне, то это было бы потому, что мне либо не нужно было знать, либо я бы сама об этом узнала.
Но всё же, я бы хотела, чтобы она сказала, что собирался сделать Голденблад.
Сам факт наличия этого шара в вентиляционном отверстии, говорил о том, что Реинбоу Деш сделала то, о чём просила её Пинки. Это были вера в непредсказуемое и дружбу, которая ошеломила меня. Для Реинбоу Деш было бы проще, просто напросто, списать свою подругу с счетов, как выжившую из ума. Вот же ж, да это было бы более рационально, нежели настоящее содействие, которое оказала она.
— Эй, Шикенери, угадай, что я только что узнала? — спросила я, улыбаясь.
И тишина. Я нахмурилась и скатилась с койки дабы вглядеться в вентиляционное отверстие.
— Шикенери? — А в ответ тишина. — Ох, это не к добру.
А затем, я оглянулась на отключённое энергетическое поле… и мои глаза расширились. В дверном проёме лежала окровавленная туша.
— Однозначно, не к добру, — произнесла я, подойдя к двери и выглянув в коридор.
На полу, в конце коридора, в луже крови лежал жеребец. Дорожка из кровавых отпечатков копыт вела прямо к моей камере. Я вздохнула, закрыла глаза, и ударилась головой о стену.
— Я просто добралась до Тендерхеда. Хотела глянуть кинцо. Возможно, послушать ещё один концерт. Во имя Селестии, ну почему мой день не может быть чуть менее кровавым?
Я вышла в коридор и проверила следующую дверь.
— Бу? — спросила я.
Она высунула голову из под койки и бросилась ко мне, обнимая изо всех сил.
— Всё в порядке. Где Шикенери?
Но она лишь вскинула голову и посмотрела на меня. Я вздохнула и решила осмотреть всё самостоятельно. Заменяющие двери энергетические поля других тюремных камер тоже были отключены, а сами камеры пустовали. А затем, я подошла к последней двери, она была сделана из метала, её внешняя сторона выпучилась и покоробилась. «Строгий режим», было написано во всю ширину двери, и я, интереса ради, стукнула по ней копытом.
С металлическим скрипом, дверь вывалилась из косяка и, с лязгом, рухнула прямо на меня. После чего, по обратной стороне начала топать пони.
— Заперли меня, да, мульи выблядки?! Я вам ща все крупы отпинаю! Как лошадиные, так и верблюжьи! Давай, налетай! — ярилась Рампейдж надо мной, а затем продолжила, слегка растерянно: — Эй. Вы куда все подевались?
— Рампейдж, я здесь, внизу, — простонала я, из под стальной двери.
Она подняла её одним задним копытом.
— Опа, приветик, Блекджек. Чем занимаешься? — На её шею был надет тяжелый металлический ошейник от которого тянулись цепи к оковам на ногах. — А где все?
— На данный момент, понятия не имею, — простонала я, отвечая на оба её вопроса.
Она слегка ударила по двери копытом, подбрасывая её вверх, а затем, втиснула её в дверной косяк.
— Где остальные? — спросила я, садясь.
— Эм, даже ни каких зацепок? — спросила она, с лёгкой ухмылкой, и прорысив к Бу, слегка её толкнула. — Приветик, Бу. — Бледная кобыла выдавила из себя робкую, неуверенную улыбку.
— Когда я очнулась, меня уже заперли. И я подумала, что если буду, просто напросто, пинать дверь достаточно долго, то придут какие-нибудь пони, и я смогу выбить из них ответы. Или просто всех изобью. Или превращу их в замечательную красную краску. Это тоже было бы весьма неплохо. — Она посмотрела на мёртвого охранника, в глубине коридора. — Как я погляжу, тебе в голову пришли те же мысли?
— Это не я, — ответила я нахмурившись, после того, как встала. — Они, должно быть, разместили остальных где-то в другом месте.
Я медленно пошла по кровавому следу туда, где охранники лежали в измельченной куче, это было то, что сделала бы я, если бы их не смогли убить мои магические пули. Тревоги не было, что было еще более зловеще. Первый охранник был вооружен только дубинкой, и она пробудила воспоминания, когда я подняла ее. Я последовала за кровавыми отпечатками копыт к двери, которая была открыта и заклинена еще двумя телами пони-охранников. Они были убиты выстрелами крупнокалиберных пуль в голову.
С другой стороны, я поняла почему не было никакой тревоги. Пост охраны находился на противоположной стороне двери. Кто-то прорвался через армированное стекло… или прозрачное облако… разбил голову одного пони об панель, а другого насадил горлом на заостренный осколок стекла. След привел к входному люку, что находился сразу за разгромленным контрольно-пропускным пунктом. Внизу, по левую и правую стороны, находились коридоры с камерами, энергетические поля которых продолжали работать. Лифты располагались у задней стены.
— Так значит, ты уверена, что не делала этого? — спросила Рампейдж, когда мы подошли к посту охраны в центре, указывая на него копытом.
С трех сторон был армированный пластик, с закрытой дверью позади. Я предположила, что все эти тюремные камеры управлялись отсюда.
— Я… — я остановилась. Ну, я не могла сказать, что я была полностью в этом уверена. Меня уже контролировали раньше, но я и впрямь надеялась, что ключей к моему телу ни у кого больше нет. — Уверена, по большей части.
Рампейдж ухмыльнулась и скептически выгнула бровь:
— На девяносто процентов.
На восемьдесят пять… уровень уверенности понижался…
— Точно, — ответила Рампейдж, — Тогда тебе надо почаще убирать эти десять процентов, — сказала она, запихивая тело обратно на пост охраны, прыгнула в дыру и начала обыскивать его. Я подошла к двери и повернула засов, расположенный с обратной стороны. Система безопасности пегасов, в самом то деле, ничто для способностей единорога. Рампейдж вскрыла сумку с несколькими бинтами для экстренных случаев и уставилась на бутылку с таблетками.
— Изостеропропенол? Сказать «Бак» гораздо проще. Аххх! — Она тут же лучезарно улыбнулась и достала вторую банку. — Прекогазин! Идите ко мне, мои мятные красавицы, — сказала она, вытряхивая несколько в свой рот.
Прожевав и проглотив, она вздохнула, затем посмотрела на меня, пока я изучала мониторы в поисках каких-нибудь признаков своих друзей.