Она исчезла, сменившись красивым, но скучным на вид жеребцом.
— Спасибо, Сан Сприклс. Держите нас в курсе.
Затем он повернулся к другой камере, заученно улыбаясь.
— Слухи о вероломстве Тандерхед существовали с момента подписания договора о разоружении сто лет назад, но никогда прежде, мы ещё не получали столь очевидных знаков, что наш Анклав, наше безопасное место, наша святыня, находится под угрозой нападения. Это служба новостей Нейварро, мы держим вас в курсе новостей, честно и гармонично. Мы скоро вернёмся.
В эфир пошла реклама про шампунь для перьев и я отвернулась.
— Где этот парк? — она не ответила. Я могла понять её чувства, узнать, что твой собственный план сделал смертельный поворот — не лучшее ощущение. Я протянула копыто и встряхнула кобылу. — Эй! Эта часть парка! Где она?
Она подняла голову.
— Хмм… это мемориальный парк Рейнбоу Дэш.
— Думаешь, они повели Глори туда? — спросил П-21.
— Я думаю, это вероятнее всего. Анклав ненавидит предателей, верно? Трудно найти место лучше, чтобы повязать сразу нескольких из них.
— Но что на счёт Лайтхувса? — спросила Рампейдж. — В смысле, я знаю, ты любишь Глори, но разве жизни тысяч не намного важнее?
Этот вопрос обрушился на меня, как тонна кирпичей. Лайтхувс сказал, что ему нужно всего несколько часов, для меня это означало, что он сделает что-то важное и будет готов. Может заправит ракеты? Если я потрачу время на освобождение Глори, его планы могут увенчаться успехом. Но если я поступлю иначе…
— Не глупи. С внучком я разберусь сама, — мрачно сказала Кобыла-что-надо. — Я выведу тебя в парк, а затем отправлюсь в Башню.
— Ты сможешь проникнуть внутрь? — удивлённо спросила я.
Она сняла шляпу, затем отстегнула что-то под своим чёрно-фиолетовым шлемом. Окуляры потемнели и броня зашипела. Уплотнители отошли, выпустив наружу волну едкой вони и шлем отделился. Я вытаращилась на серо-голубую с проплешинами шкуру и поредевшую радужную гриву. Взгляд мутных розовых глаз встретился с моим. Правая сторона её лица была прорезана тремя бороздами. Они шли от лба, проходили мимо глаза, по щеке и оканчивались на горле.
— Хех, — усмехнулась Рейнбоу Дэш. — В конце концов, это же моё министерство.
* * *
У каждого из нас был миллион вопросов и ни минуты времени на них. Я хотела отвести её в сторону и всё рассказать о шаре Пинки Пай. Рампейдж просто смеялась от восторга. П-21 было любопытно, как она выжила. Бу, казалось, хотела разузнать, где лежит остальная Спаркл-Кола. От всех этих вопросов Рейнбоу Дэш отмахивалась, собирая припасы в дорогу, а Скотч Тейп и Манкиренч торопились снять анклавовскую блокировку с моего ПипБака. Я была рада снова заполучить мой ЛУМ. Только после этого, когда мы собрались выходить из секретного штаба Рейнбоу Дэш, она согласилась несколько утолить наше любопытство.
— Суть в том, что когда я покинула Анклав, они послали за мной мою школьную подругу, чтобы та доставила меня обратно, желательно бездыханную. Драка была адская. Лучшая из тех, в каких мне доводилось побывать. Я заработала это, — сказала она, проведя кончиком крыла по шрамам, пересекавшим её лицо.
— И суть в том, что я в конце концов я не могла убить её, только не после того, как погибли все мои подруги. Однако у неё с этим никаких проблем не было. Она порвала меня в клочья и швырнула в кратер жар-бомбы. Она бросила меня умирать, ради справедливости, за которую я боролась. Иначе я просто не могу.
— Почему? — спросила я. — Почему ты продолжаешь это? Зачем наряжаешься как Кобыла-что-надо?
Рейнбоу Дэш опустила свои белёсые глаза.
— Ну, когда ты гуль, у тебя должно быть что-то, чтоб не съехать с катушек. Суть в том, что Анклав считал меня мёртвой. Я не видела никаких причин, чтобы разубеждать их. У меня был доступ в Башню и Тандерхед, так что я устроила тут себе штаб и пыталась исправлять… ошибки моих подруг.
— Ты имеешь в виду, когда упали бомбы? — спросил П-21 и она кивнула.
— Ты всё-таки попыталась их остановить? — тихо спросила я.
Она резко взглянула на меня, затем закатила глаза.
— Ох, конечно. Шар в камере. Ты всё-таки нашла его… эх… Пинки… — пегаска покачала головой.
— Да, я пыталась. Изо всех сил. Однако, к тому времени, война уже набрала обороты. Я задавала вопросы. Даже пыталась уговорить Твайлат поговорить с Принцессой. Но что-то, о чём я не знала, уже запустило реакцию. Зебры утверждали, что одно из наших мегазаклинаний обрушилось на Роам. Затем был разрушен Клаудсдейл. Затем Мэрипони. А затем повсюду. Суть в том, что даже не смотря на то, что я знала, что бомбы будут сброшены, я не могла просто взобраться на крышу дворца и кричать, что грядёт конец света. Меня бы упрятали в психушку.
— А Пинки Пай, стерев свои воспоминания, не упростила тебе задачу, — сказала я.
— Точно. Даже она мне не поверила. Думаю, в этом был смысл. Какой бы ни была её выходка, я не могла с этим возиться. И она не могла. Она всё вложила в дело, а затем ушла. Всё, что я могла, это позаботиться об её инструкциях, даже после того, как погибли все мои подруги.
Она вздохнула и снова покачала головой.
— Я должна была сделать больше и раньше. Прежде, чем погиб Биг Макинтош. Но я была слишком занята борьбой за Эквестрию.
— В одиночку? — спросила Рампейдж и пегаска-гуль усмехнулась.
— Да, чёрт возьми. Я не собиралась быть похожей на Рэрити и сидеть за столом или вести переговоры, как Эпплджек. Я шла туда и делала то, что нужно было сделать, чтобы получить результат. Мы работали в тылу, собирали информацию и саботировали действия врага. Это было великолепно. А лучше всего было то, что все пони думали, будто я посиживаю в Башне, сложив копытца и делаю фото операций. Ха! — усмехнулась она. Но её улыбка быстро угасла. — И всё же, в конце концов, оно того не стоило. Даже на половину.
— Что не стоило? — спросила Скотч Тейп.
— Министерство Крутости. Да и все министерства. Когда Луна и Шрамолицый предложили их создать, я подумала, что они рехнулись. Но затем Твайлат начала выдавать идеи. Потом Флаттершай. Потом Пинки. Способы, какими мы можем помочь сделать что-то хорошее для других пони. Они втянулись в это и я пошла за компанию. Потому что в этом и есть Верность, правильно? — пегаска покачала головой. — Суть в том, что я уже и сказала. Луна не стоила того, что мы сдались.
Меня это несколько шокировало.
— Она ведь была вашей Принцессой.
Рейнбоу Дэш остановилась и повернулась ко мне.
— Когда я пришла к ней с Проектом Одного Пегаса, это был способ помочь всей Эквестрии. Благодаря ему мы получили бы больше бойцов для помощи земным пони и могли бы помогать бесчисленному количество гражданских. Знаешь, что в первую очередь сказала Принцесса Луна, когда я предложила ей это? — я медленно покачала головой и неупокоенная пегаска скривилась. — Она хотела знать, как она может использовать эту чёртову штуку в качестве оружия! Чтобы бросить на своих врагов ураганы и смерчи. Она была рада, что я поставила вооружение само чёртово небо, а я должна была улыбаться и делать вид, что для меня это наикрутейшая вещь.
Она скрипнула зубами, её белёсые глаза блестели от возбуждения.
— К чёрту. Луну.
Видя в её глазах боль и ярость, я решила, что мне не стоит с этим спорить.
— Так с тех пор ты защищала Пустошь?
— В основном, — ответила Рейнбоу Дэш, когда мы пошли дальше. — Пыталась спасать, кого могла. Я и так уже была трупом, так что радиация перестала быть проблемой. Лайтин Даст поднялась до верхушки военного руководства, которое превратилось в Великий Анклав Пегасов, так что у меня не было абсолютно никакого резона показывать тут своё лицо. Однако, в Башне было несколько пони, которые обо мне знали. Мы делали, что могли, чтобы подтолкнуть, задобрить, шантажировать или убедить Анклав вытащить головы из под крыльев и что-нибудь сделать. А я ждала ту самую «ЛитлПип» которая, по словам Пинки, должна была всё исправить.
— И ты ни разу не сказала… Спайку? — спросила я. Рейнбоу Дэш покачнулась и её лицо на мгновение исказила гримаса боли.