— Это моё личное дело! Какая вам разница? Это женщина!.. Она не знает ничего…
— Ну, хорошо. Кто она такая? Ты был знаком с ней раньше? Кто она? Какую информацию ты должен был сообщить ей?
— Я не буду отвечать на эти вопросы… — Голос Джейка сник до шёпота. — Не буду — и всё!
Это знакомое и непонятное сионийскому врачу упрямство вызвало ответную улыбку. Эта же улыбка, но с недобрым намёком, засквозила в словах:
— А если я буду понастойчивей?
Джейк промолчал, лишь напрягся всем телом, пытаясь освободиться, разорвать эластичные ремни. Но тело подчинялось слабо, ценой больших усилий. Тогда он просто закрыл глаза, расслабился, давая понять всем своим видом, что не собирается отвечать на эти и другие вопросы.
— Ладно, к этому мы ещё вернёмся, а что ты скажешь мне про Гвардию?
— Ничего! — Джейк чувствовал, что засыпает, поэтому отозвался с превеликим трудом. Коротко, чтоб отвязались.
— Совсем ничего? — Сиониец хмыкнул, не скрывая удивления. Уж такого ответа он не ожидал совсем. Не ложи и не признание! Отвяжитесь, мол, со своей болтовнёй. Как от мух назойливых отмахнулся!
— Шеф, он засыпает! — вмешался ассистент, наблюдающий за мониторами, на которые выводились результаты датчиков, встроенных в ремни.
— Так встряхни его чем-нибудь покрепче! Неужели самому не ясно?! — взорвался старший, залепив Джейку пощёчину. — Давай-давай! — процедил сквозь зубы. — Некогда спать…
После первых двух дней Гервер обычно встречался с начальством, чтоб провести доклад о проделанной работе. Но впервые в своей жизни он общался с таким высокопоставленным лицом: с самим главнокомандующим Сионийской Армии, с Марчеллом.
— Ну, что, какие результаты? — спросил тот первым с нескрываемым интересом. Гервер в ответ протянул распечатки. Марчелл молча и очень внимательно просмотрел листы. Заговорил, наконец, опять открыв первые страницы:
— Итак, имя он своё нам уже назвал, — сказал чуть слышно, проверяя звучание фамилии на слух: — Джейк Виктор Тайлер. — взглянул на Гервера исподлобья. — Вам знакомо это имя?
— Тайлер? — переспросил тот, будто уточняя, потом повторил себе под нос: — Тайлер… Да, в наших кругах, среди медиков, есть один человек, Глория Тайлер. Микробиолог. Премирована Межпланетным Конгрессом за свои разработки. Не буду вдаваться в подробности, это довольно сложно… Она ниобианка… Но они скорее всего однофамильцы. Уж очень это нереально…
Марчелл кивнул, не поднимая глаз от листов.
— А что с Гвардией? У вас про это ничего не сказано…
— Он отрицает свою причастность к Гвардии Императора…
— Отрицает?! — Марчелл рассмеялся, но нервно и резко. — А моего свидетельства этому щенку недостаточно, да? А фотографий? Вы видели фотографии?
— Конечно! Но я и без них знаю, что он лжёт.
— Прижмите его покрепче, док! Я разрешаю! Он должен говорить только правду. Любыми средствами заставьте! Вплоть до применения силы! Вплоть до промывки! — Марчелл задохнулся от негодования, задышал глубоко, пытаясь успокоиться.
— Мы уже применяем препараты из группы «А», — словно напоминая, сказал Гервер. — Просто у меня своя методика допроса, господин главнокомандующий. Я никогда не начинаю сразу же с тяжелопереносимых веществ. Мозг подследственного должен сохраниться. Ведь вы же не торопите меня с результатами, так ведь? Ещё немного, и вы будете знать о нём всё. Вплоть до того, какими кашками его кормили в первый год жизни.
Марчелл усмехнулся в ответ на последние слова врача. Подумал с невольным удивлением: «А этот сухарь не лишён чувства юмора. Своеобразного, правда, как и у всех врачей.» Вслух сказал другое:
— Да, я не ограничивал вас в сроках, мистер Гервер, но к приезду Императора в этот город хотелось бы знать как можно больше.
Императора и всю Его жизнь поминутно видеть глазами этого гвардейца. Ведь они, гвардейцы, приближены к Нему как никто другой. И тогда эта венценосная особа никуда от нас не денется, — Марчелл улыбнулся, предвкушая скорое совещание. — Он примет наши условия. Никуда не денется!
..А мальчишку этого сохраните живым. Он может ещё нам пригодиться. На предстоящей встрече важен каждый козырь.
Гервер кивнул головой, соглашаясь.
Несколько минут они посидели в молчании, только Марчелл продолжал просматривать первичные результаты допроса.
— Насколько я понимаю, гвардеец попал в наши руки впервые, — заговорил вдруг Гервер, до этого долго обдумывая что-то. — Мы все знаем, что Гвардия — это какое-то элитное подразделение, входящее в окружение Императора Ниобы. Но ЧТО за этим стоит? Что значит «элитное подразделение», вы можете мне объяснить? — Взгляд на Марчелла. Тот нахмурился вопрошающе, но ни о чём не спросил, ждал продолжения и перебивать не собирался. Тогда Гервер продолжил свои рассуждения вслух. Он уже много над этим думал, но впервые доверил свои мысли кому-то:
— В своём отчёте я лишь сообщил полученную информацию, но есть кое-что такое, чего не запишешь, что не поддаётся нашему пониманию. Этот юноша… Он наделён такими способностями, какие не присущи любому другому человеку.
Невиданный иммунитет, например. Он легко и достаточно быстро приспосабливается к таким веществам, выработка иммунитета на которые у простого человека длится от нескольких недель до шести месяцев.
Он глотает лошадиные дозы такой непереваримой мерзости, а через полчаса уже имеет ясные мозги и прежнюю активность.
К тому же эта удивительная способность к регенерации.
Вы знаете, что его уже расстреливали однажды? Наши солдаты. Трудно поверить, правда? Но следы от четырёх пуль он носит на своём теле. Правда, все четыре ранения — сквозные, ни одна кость не задета, но два из них как минимум смертельны. Одной пулей задета сердечная сумка… Прострелена печень. Он должен был умереть!.. Должен был! В первую же минуту после ранения… Ни один медик, какой бы он ни был гениальный, даже со всеми теми спецсредствами, которые они там носят в своих армейских аптечках, не спас бы его… Попросту не успел бы!
Но он жив! Жив! И здоровье — любому на зависть! Как такое могло произойти? Я уж не говорю о дырявых лёгких…
— А может быть, он врёт насчёт расстрела? — спросил Марчелл с недоверчивой усмешкой.
— Ну, уж шрамы-то от пуль я узнаю и смогу отличить. — Гервер улыбнулся, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Да и не обманывал он меня тогда. После эфедростимуляторов человек на ложь не способен. Даже этот гвардеец при всей своей подготовленности…
С минуту они помолчали, а потом Гервер высказал ту мысль, ради которой он и завёл весь этот разговор:
— Могли ли ниобиане создать новый вид людей? С новыми, несвойственными ему качествами? Способны ли на это медики их уровня?
— Вы полагаете, гвардейцы и есть этот вид сверхчеловека? — Марчелл подался вперёд всем туловищем, взглянул на Гервера исподлобья напряжённым испытывающим взглядом.
— А у вас разве не возникает такая мысль, когда вы видите этих мальчиков Императора, подобранных по одному росту? Схожих друг с другом как братья? А может, их выращивают в специальных клиниках, а делают искусственно, в пробирках? А может, это и не люди вовсе? Андроиды, например?
— Да вы что? — Марчелл попытался рассмеяться, чтоб хоть как-то снять напряжение, но только закашлялся, поперхнулся и замолчал. — Что за чушь? Мы бы знали, случись такое… Но искусственный человек? По-моему, это нереально…
— Возможно и так. Но почему бы и не попробовать создать мутированного человека? Задать определённую мутацию?.. Дело-то того стоит. Представьте, господин главнокомандующий, армию таких живучих, почти неистребимых солдат. А?
— О, это уже что-то из области научной фантастики! — Марчелл аж вздрогнул, содрогнулся внутренне при этой мысли: «А если это правда? Если ниобиане и вправду способны на такое?»
— Конечно, это только догадки, а в действительности солдаты Ниобы так же уязвимы, как и наши. Они сдают нам города, а Император готов идти на уступки… А ещё в нашей власти всё же есть один из этих хвалёных гвардейцев. И мы в состоянии разобрать его по косточкам, но дойти до сути.