— Введи карбофлоктарин! — приказал Гервер. — Только не больше двух «кубиков». И медленно…
Новая инъекция.
Джейк зажмурился, сжался всем телом в предчувствии новой боли. Но началось то, чего он и ожидать не мог.
Сначала яркая вспышка перед глазами, а затем…
Он увидел себя горящим заживо!
Он видел себя прикованным, но не к операционному столу, а к вертикально поставленному столбу. А вокруг бушевало пламя!
Понял неожиданно: это же «картинка»! «Картинка», созданная твоим же воображением в твоей же голове под действием каких-то препаратов. Но легче от этого не стало. Боль была настоящая, живая!
Он испытывал то, что испытывает горящий на костре. Адская боль! Боль от сжигаемой на огне плоти! Он рвался, кричал, плакал, молил о милости, а под конец потерял сознание.
Сколько так пролежал, не понял: чувство времени пропало полностью. К реальности вернули голоса, голоса врачей вокруг:
— Странная реакция мозга… Никогда такого не видел…
— Ну, если учесть, что методика эта новая…
— Хорошо ещё, что сердечко крепкое…
— Проверь, как он…
Джейк уже не отстранялся, чувствуя прикосновения рук к своему лицу. Теперь ему было наплевать на всё, что происходило вокруг. Он хотел одного: передышки, хоть немного отдохнуть от этих людей, от постоянной боли.
— Расскажи нам о Гвардии! — Это была не просьба, а приказ. И Джейк заговорил. Говорил его язык, а мозг ещё протестовал. О, сейчас Джейк готов был говорить о всём, что угодно, лишь бы от него отвязались.
— Она была создана…
— Нет! Не надо истории! Это мы знаем! — его перебили. — Расскажи нам о таких, как ты…
— Нас всего двести человек… вместе с Элитным отрядом…
— А это ещё что такое? Какой такой Элитный отряд? — опять этот незнакомец перебил, приказал: — Ну-ка, ну-ка, поподробнее!..
— Это часть гвардейцев, находящаяся в личном подчинении Его Величества.
— И какую же…
— Нет! Подожди! — тут уж теперь встрял Гервер. — Расскажи сначала про Гвардию. Как вас отбирают?
— Заявку в Приёмную Комиссию может подать любой, начиная с четырнадцатилетнего возраста. Отбор идёт несколько месяцев… Отобранных приглашают письменно, с уведомлением… А потом проходят экзамены… Тесты… Медицинские осмотры… Это сложно и долго… Большой конкурс. В год моего поступления было триста человек на одно место. Точнее — двести восемьдесят семь…
— Хорошо. А чем вы там занимаетесь?
— Программа школы… Только более углубленная. Военная подготовка. Всесторонняя… Но это не спецназ… Это проще… Для охраны отбирают позднее… Но мы все в какой-то мере телохранители Его Величества… Всё обслуживание, любой выход Его Величества в свет… Мы делаем всё: от подготовки и осмотра корабля до сопроводительного присутствия на улице…
— Так, значит, ты у нас военнообязанный? — Ироничная улыбка сквозила в голосе незнакомца.
— Да! Курсант Гвардии Его Императорского Величества. Третий курс первого года обучения. Индивидуальный номер — 495466Е. — Джейк уже не реагировал на эту иронию и издёвку, он слишком устал для этого.
— Прекрасно! — Снова этот же человек. — Значит, ты имеешь доступ к Императорскому телу… А убить ты Его сможешь?
— Нет! — этот вопрос подействовал на Джейка не хуже бодрящего укола. По крайней мере реакция была той же. Он дёрнулся всем телом навстречу этому ненавистному голосу. Но не смог освободиться. Впрочем, как и всегда. Только выкрикнул зло: — Нет!!! Никогда!.. Нет!! Нет… Нет… Нет… — Одно слово всего лишь мог выговорить сорвавшимся на плач голосом.
— Фереотти, не надо провоцирующих вопросов. Ты его окончательно доконаешь, — Рука Гервера легла Джейку на плечо ободряющим, успокаивающим прикосновением. — Давай мы лучше поговорим про Гвардию…
— Так, значит, Император своим личным решением выписал тебе трёхдневный отпуск. Так сказать, в знак награды после совещания на Фрейе, — уточнил Гервер, просматривая прежние записи. Джейк кивнул головой, соглашаясь со словами врача, но тот вдруг выкрикнул уже надоевшую всем фразу: — Не кивай! Говори, ясно? Аппаратура фиксирует твой голос, а не кивания… — а потом продолжил как ни в чём не бывало прежним деловым тоном: — И ты поехал на Гриффит, сюда, к матери…
Ввязался в драку… Тебя ограбили… Сломали идентификационную капсулу или, если проще, индикатор личности… Так, в прошлый раз я в это не поверил. Пришлось справляться у «информаторов». — Гервер улыбнулся. — Ты не лгал мне, Джейк. Молодец! Будешь таким же честным, и я буду с тобой сотрудничать… — похвалил. Тон его голоса указывал на то, что Гервер находится сейчас в благодушном настроении. — Так, вчера мы остановились на том, как вы вместе с рядовым Алмааром попали в плен… Тебя расстреляли при попытке к бегству… Почему же ты остался жив? Только не говори, что тебя вы́ходили дикари. Не надо мне врать… Ведь я же знаю, что это невозможно.
— Они не дикари!.. — В голосе пленного часто появлялись упрямые, раздражённые нотки. Он всё ещё был личностью, даже после недели каждодневных допросов. Личностью с характером. Упрямился, протестовал, пытался спорить. Обычно все, допрашиваемые Гервером раньше, после трёх дней теряли свою индивидуальность, превращались в покорную машину, выдающую информацию на любой интересующий вопрос. Но этот гвардеец… И здесь не всё, как у людей. И при этом упрямо твердит, что он такой же человек, как все. Рождённый такими же людьми, без вмешательства генетиков.
— Ладно, не дикари! — согласился Гервер с улыбкой. — Гриффиты!
— Лари́ны! — поправил пленный. — Ларины — «дети леса». Они не любят, когда их называют гриффитами…
— Ладно, не о них речь! Ты мне лучше расскажи, как тебя лечили!.. Только не надо знахарства. Это просто смешно. При таком ранении, как твоё, мой хороший, ты бы и минуты не прожил, а ты говоришь, что тебя подобрали через несколько часов… Чушь это всё!
— Это всё из-за матери… — уже в сотый раз за эти дни повторил Джейк. — Мне передались её способности, способности ларинов. Повышенная живучесть…
— Ага! Пошутил! Я сам врач! Я знаю, что потомства между гриффитом и человеком быть не может. Не надо мне здесь сказки рассказывать. — Гервер абсолютно не верил своему подследственному. Не верил скорее по привычке, из той консервативности, какая присуща традиционной медицине. А самого точил червячок сомнения. Уж слишком необъяснимыми и поразительными были способности этого парня. Поэтому Гервер предпринял кое-какие действия, но не решился признаться в этом никому, кроме своего ассистента. Он отправил кровь пленного ниобианина на генетическую обработку. А сам послал запрос-сообщение по всем линиям, даже на Ниобу, в Институт Генной Медицины. Именно там работала Глория Тайлер, уж кому знать, как не ей. А сам в это время в свободные от допросов часы, чаще всего ночные, принялся изучать всё, что было посвящено исследованию аборигенов Гриффита. И чем дальше «влезал» в эти дебри, тем больше удивлялся тому, как мало сделано с момента открытия нового вида разумных существ. Литературу по интересующему его вопросу собирал буквально по крупицам, труд Тайлер, за который она получила премию, «Генная совместимость. Её результаты и последствия», прочитал несколько раз от корочки до корочки. Жаль, что сама Тайлер так и не вышла на связь…
Результаты генной обработки поразили всех медиков Отдела. А больше всего самого Гервера.
Его подопечный оказался не только первым гвардейцем, попавшим к сионийцам в руки, но и первым «человекогриффитом», как его окрестили в Отделе. Первым «человекогриффитом» в истории человечества.
Это открытие могло бы наделать столько шума в научных кругах, но командование Армии отнеслось к нему более чем сдержанно. Исследования запретили до поры до времени, официально «до окончания военных действий», а результаты засекретили.
Ясно было одно: парень интересовал Отдел Госбезопасности в первую очередь как гвардеец, как враг, и только потом уже — всё остальное.
Конечно, им ещё заинтересуются. Война закончится, как и всё в этом мире, и военные вспомнят о том, что в их «тайниках» хранятся интереснейшие сведения о сверхживучем человеке. И тогда этого несчастного парня препарируют, как подопытного кролика. Ему уже не видать ни Ниобы, ни дома, ни мамы с папой…