Отпил несколько глотков, наслаждаясь вкусом, а тут и майор подошёл. Похлопав по плечу, как старого друга, спросил, улыбаясь:
— Ну, как? Нравится? — плюхнувшись на стул, удивился, увидев, что его бутылка осталась нетронутой. — Ты что пьёшь? Я же пиво местное заказывал! А у тебя что? — крутанул бутылку. — Такана?! Боже мой!.. Я же нам выпить заказал! Специально полегче. Пиво! Здесь очень хорошее пиво, а ты… Такану!..
Давай выпьем! За знакомство, а? — открыв бутылку одним выверенным движением, налил по стаканам пенящийся напиток, один стакан толкнул Джейку. — Пробуй! — а сам одним глотком отпил почти половину, похвалил: — Настоящее. Без всяких красителей. Сто лет такого вкусного не пил. Красота!
Майор расслабленно развалился на стуле и, глядя на Джейка, сказал:
— Странный ты какой-то. Не пьёшь, не куришь. На гражданке чем заниматься собираешься? — Джейк в ответ плечами повёл, отпил ещё глоток из своего стакана. — Не решил ещё? А чем до войны занимался?
— Ничем! — Джейк в упор посмотрел на собеседника, перевёл взгляд чуть в сторону; там, за спиной сионийца, работал включенный телеэкран, занимающий почти пол-стены. Передавали новости. Ничего этого Джейк не видел уже тысячу лет, поэтому и увлёкся. Дикторша с миленьким личиком говорила что-то. Её голос совсем не различался в шумной обстановке бара. Гул голосов, смех, звон кассового аппарата, пение «шкатулки», бряканье входной двери — всё сливалось в тягостный обволакивающий туман.
Новости прервались экстренным сообщением, грозной чёрно-белой картинкой с надписью на весь экран: «Объявлен в розыск!» Лица незнакомых Джейку людей сменялись одно за другим, подробности и приметы сообщал голос за экраном. Кто-то из присутствующих добавил громкость, когда перед глазами у всех прошла цифра с четырьмя нулями.
— …Десять тысяч объявлено за поимку неизвестного… Одна тысяча тому, кто сообщит о месте его нахождения… — Мужской голос из динамиков, встроенных в телеэкран, заглушил все другие звуки. — Разыскиваемый — пациент психдиспансера из Флоренийской клиники. Что же скажет нам его лечащий врач? — На экране появился какой-то тип в белом халате. Он говорил что-то, подкрепляя свою речь сдержанной жестикуляцией. — Что можно отметить? Человек этот довольно опасен. Опасен и осторожен. Способен на убийство… Нарушения психики привели к полной потере памяти…
Джейк только сглотнул всухую, когда на экране появилась фотография Яниса Алмаара. Яниса! Живого и невредимого Яниса!
Нет, ошибки быть не могло. Это он. Не похожий на себя, сильно похудевший, с огромными запавшими глазами. Не было в нём больше той уверенной хамоватой силы. Потерянный, разочарованный, измученный человек. Только в плотно сжатых губах было что-то от прежнего Яниса. Какое-то упрямство, обещание скорых неприятностей.
Но ведь сбежал же! Сбежал из больницы! Ох, Янис, наделал ты здесь шуму. И как же так, ты ж после «Триаксида»?!
Джейк был удивлён безмерно и чувствовал, что рад за Алмаара. Рад его везучести, рад тому, что он жив и тоже сейчас в бегах.
Джейк медленно перевёл взгляд на сидящего напротив собеседника, тот тоже смотрел на экран, неловко извернувшись, чтоб видеть его за своей спиной. Почувствовав на себе взгляд, повернулся, сказал с ухмылкой:
— Давно уже ищут… Сколько здесь живу, столько и ищут. А ты его раньше не видел? Опасный тип, сразу видно… Вот ведь, кто-то заработает… — Коротко повёл головой, снова ухмыльнулся. — Представь: сколько денег, вот так, по округе ходит!.. А знаешь, ты похож на него… По всем меркам похож…
Джейк онемел, просто опешил. Такого поворота он не ожидал, совсем не ожидал.
— Что за бред?! — прошептал севшим голосом возмущённо, с протестом, глянул по сторонам, будто ища поддержки. За соседним столиком — справа — офицеры небольшой группкой, и один из них заинтересованно пялился, показывая на него пальцем, и говорил что-то девице, сидящей на его коленях. Та тоже посмотрела на Джейка, прищурив подкрашенные глаза, затем перевела взгляд на экран, точно хотела сравнить, но там уже показывали продолжение новостей.
— У вас, господин майор, шутки какие-то идиотские! — Джейк решительно поднялся, и сиониец растерянно моргнул несколько раз, будто ждал удара. Но Джейк мимо него, мимо других столиков пошёл к стойке. Выдернул из кармана на груди первую же попавшуюся купюру, свёрнутой бросил официантке и, не дожидаясь сдачи, вышел за дверь.
Марчелл медленно прохаживался по кабинету, заложив руки за спину. Внешне он казался спокойным, даже задумавшимся и не слышавшим, что ему говорят. Докладывал начальник охраны:
— …Мы вообще ничего подозрительного не заметили до тех пор, пока тревогу не подняли… У нас обычно в обед пересменка, сегодня весь день только новички одни… Они не всех знают… Может, кого и пропустили…
— Прекрасно! Одно удовольствие слушать! — главнокомандующий остановился посреди комнаты, перевёл искрящийся яростью взгляд на Гервера. Тот сидел за столом и с беззаботным видом рисовал что-то на обратной стороне чернового листа своего отчёта. — А ЧТО скажете вы, как ответственное за него лицо?
— Ну-у, вообще-то я имел освобождение до конца сегодняшнего дня, — напомнил Гервер как бы невзначай, снимая с себя всю ответственность за произошедшее. — И удивлён не меньше вас, господин главнокомандующий… Побег этот, в принципе, был невозможен… Я его, правда, не видел дней пять, но, если судить по последним анализам, сбежать он не мог. Здоровье не позволило бы…
— Но ведь он же сбежал! Сбежал!! — выкрикнул Марчелл. — И меня не волнует, почему он не мог этого сделать! Я хочу знать, ка́к он это сделал! И кто ему помог!
— Фактов, подтверждающих помощь извне, пока нет. Но мы прорабатываем и эту версию. — Осторожно вмешался в разговор начальник охраны. Марчелл смерил его взглядом, отвернулся и снова заходил туда-сюда.
С минуту все молчали, но Марчелл нарушил эту тишину горестным отчаянным восклицанием:
— Почему?! Почему я только сейчас узнал об этом? Через два часа!.. Хватились его в восемь, — взгляд на Гервера в ожидании подтверждения, — а сообщаете мне лишь сейчас, — глянул на наручные часы, — когда до десяти вечера осталось три минуты. Мы потеряли два часа времени… Драгоценного времени, заметьте! А сейчас, на ночь глядя, он забьётся в какой-нибудь угол — и ищи его!
— Ну, мы сначала проверили всё у себя. Обыскали, допросили… — начальник охраны даже оправдывался с достоинством, оскорблённо поджав губы.
— Да? И что же вы можете мне теперь сообщить? Каков результат вашей двухчасовой работы? — Марчелл искрил, как наэлектризованный, с ним в таком состоянии лучше не спорить.
— Пижама в камере не найдена… Значит, он не мог далеко уйти. На человека в пижаме, особенно на улице, сразу обратят внимание, — высказал довольно интересную мысль начальник охраны. Но Марчелл перебил его, спросил, явно издеваясь:
— И что, ваши доблестные охранники не заметили человека в пижаме?
Он прошёл через весь комплекс, воспользовался одним из дополнительных выходов, не имевшим камер наблюдения, преспокойненько убрался — и никто! ничего! не заметил! Никакого подозрения ни у кого не возникло! Вам не кажется, что это уже из разряда библейских чудес?! Этакие вмешательства ангела?! Но ведь перед нами не апостол Павел, а обыкновенный человек. Как я или вы!.. А он исчез без следа! Фьють — и нету!
Марчелл рассмеялся, постоял немного, думая над своими же словами, добавил уже без смеха:
— Как ветром сдуло нашего героя. Гвардейца нашего, чёрт его возьми!
Вы мне теперь, господа, скажите, как его искать в этом проклятом городе? Как? — крутанувшись, посмотрел поочерёдно сначала на Гервера, затем — на начальника охраны. Стоял, уперев руки в пояс брюк, и дышал глубоко, стараясь успокоиться. Грудь под белоснежной рубашкой ходила ходуном.
— Можно объявить его в розыск. Пообещать вознаграждение, — предложил начальник охрану несмело. — Из города ему всё равно не уйти. Объявится рано или поздно…