— Странно, — пробормотала Сара, когда женщина ушла.
Через несколько минут легкой походкой в комнату вошел шериф Петри в сопровождении мужчины помоложе. Полицейский снял шляпу, пробормотал приветствие, вежливо кивая женщинам.
— Я очень благодарен, что вы меня сразу приняли, миссис Кэтчем. Я знаю, вы больны, и не хотел бы вас беспокоить, но никуда не денешься, приходится. Это детектив Майк Колхаун, из хьюстонской полиции. Мы с ним раньше работали, до того, как я оттуда ушел.
— Вы немного вышли за пределы своего ведомства, не так ли, детектив? — спросил Рурк, пожимая руку офицеру.
Детектив Колхаун криво и довольно дерзко улыбнулся.
— Да, немного. Все из-за Буфорда. — Он бросил на бывшего партнера быстрый взгляд.
Сара опустилась в кресло, чувствуя, как мурашки побежали по спине. Она переводила взгляд с шерифа на хьюстонского детектива. Трудно представить их партнерами, более нелепой пары видеть не приходилось. Шериф большой, похожий на медведя. Джинсы, рубаха в клетку, куртка, ковбойские сапоги и поношенный стетсон, который он сейчас терзал в руках, деревенская гнусавость… Но Сара ничуть не сомневалась, что под обликом «своего парня» скрывается быстрый, проницательный ум.
Детектив Колхаун совсем другой — изящный, с загорелым лицом, вероятно, много времени проводит на воздухе. Судя по хорошо отутюженным брюкам и спортивного покроя пиджаку, любит красиво одеться. Он порывистый, нагловатый и, пожалуй, дамский угодник.
— Очень рад, что вы здесь, мисс Андерсон. Мы с Майком хотели даже ехать в Хьюстон, чтобы поговорить с вами.
— Теперь миссис Фэллон, шериф.
— О, извините, я, кажется, ошибся. Да, я же слышал о вашем браке. — Взгляд с Сары переметнулся на Рурка. — Поздравляю.
— Спасибо, — вежливо ответила Сара.
Рурк просто кивнул.
— Я думаю, вы насчет пожара, шериф, — вмешалась Эвелин.
— Да, мадам. Во всяком случае, отчасти. — Буфорд в очередной раз покрутил шляпу и переступил с ноги на ногу. — А все остальное имеет отношение к вашей дочери, я так думаю. Скажите мне, мисс Андер… ой, миссис… э-э… Фэллон. У вас есть враги? Или человек, почему-то желающий навредить вам?
— А почему вы спрашиваете? Да нет. Кажется, нет.
— О чем вы, шериф? — нахмурился Рурк.
— Ну… не хотелось бы вас пугать, но дело в том, что пожар в доме для гостей произошел не из-за испорченной проводки. Это был поджог.
Сара побледнела.
— Вы хотите сказать… О Боже!
— Вы уверены в этом, шериф?
Буфорд с сочувствием посмотрел на Эвелин.
— Да, мадам. Никаких сомнений.
— А какое это отношение имеет к Саре? — строго спросил Рурк.
— Мы с детективом Колхауном думаем, что кто-то специально поджег дом, чтобы расправиться с ней.
Эвелин вскрикнула и откинулась на гору подушек. Ее сдержанность мгновенно испарилась.
— О Боже милостивый!
— Но это абсурд. На чем вы основываете свои подозрения?
— Знаете, я сильно сомневаюсь, что миссис Кэтчем сама захотела спалить собственный дом для гостей, рискуя убить четверых, в том числе и свою дочь. Это уж наверняка. Не похоже, чтобы кто-то устроил пожар, желая отправить на тот свет мисс Поттс или мистера Нили. Значит, остается только дочь миссис Кэтчем.
— Довольно неубедительно. Вам не кажется? — с вызовом заявил Рурк. — И кто же поджигатель? У вас есть версия?
— Совершенно ясно одно — кто-то хочет убрать миссис Фэллон с дороги. Я разнюхал про диверсии на хьюстонской фабрике и на ваших стройках и связался с властями во Флориде и Калифорнии. — Шериф помолчал, оглядел всех серьезным взглядом. — Похоже, пожар на курорте в Палм-спрингз начался точно так же, как в доме для гостей, — с ветоши, пропитанной особым горючим составом, жестоко, но весьма эффективно.
Сара вскрикнула и закрыла рот ладонью. Рурк с упреком посмотрел на шерифа и положил руку на плечо жены.
— Буфорд все это выложил моему шефу, тот посчитал улики достаточно серьезными, а проведенные исследования их подтвердили, — вставил детектив Колхаун. — Поскольку происшествие случилось и в Хьюстоне, в расследование включился и наш департамент полиции. Старина Буф убедил моего шефа объединить усилия для пользы дела, а я снова оказался в одной упряжке с Буфом.
Эвелин закрыла руками лицо. Холодная дрожь охватила Сару. Боже мой. Кто-то хочет ее смерти.
Рурк сжал ее плечо.
— Не переживай, дорогая. — Он посмотрел на мужчин. — Я требую, чтобы вы немедленно бросили все силы на расследование этого дела.
— Не беспокойтесь, мистер Фэллон. Мы занимаемся им. Кстати, я хотел бы и вам задать несколько вопросов. Как я понимаю, в ту ночь вы тоже находились здесь.
— Верно.
— С какой целью?
— Мы с Сарой приехали обсудить дела с Эвелин.
— Понятно. — Буфорд отступил назад, громко топая каблуками ковбойских сапог. Он подергал большим и указательным пальцем губу.
Рурк окостенел.
— Я под подозрением, шериф?
— Мистер Фэллон, до тех пор пока я не найду, кто стоит за этим, все находятся под подозрением.
Глава 25
— Сукин сын!
Поверх газеты Лоуренс посмотрел на жену, ворвавшуюся в кабинет и с такой силой хлопнувшую дверью, что картины на стене закачались. Она была в ярости, из глаз сыпались искры.
— В чем дело, дорогая? Что случилось?
Быстро поднявшись, Лоуренс направился к ней, раскрывая руки для объятий, но она оттолкнула его, прежде чем он успел ее обнять.
— Ты соврал мне! Ублюдок! Ты обещал достать деньги, чтобы я возобновила права на «Ночную песню»! Ты сказал «не беспокойся». И что? Мне сегодня позвонил Харолд. Он сообщил — мои права действительны всего шесть недель, а дальше все! — Мэделин ударила Лоуренса три раза, прежде чем он успел схватить ее за руку. Ругаясь, она вырвалась и кинулась к окну. Потом резко повернулась. — Я не могу потерять эти права. Ты слышишь меня? Не могу! Моррис и Стен как шакалы, они только и ждут, чтобы вырвать их у меня и взять другую актрису на ведущую роль! Есть еще три студии! Черт бы побрал тебя! Ты виноват! Ты обещал!
— Я старался, Мэдди. Я делал все, что мог. Поверь. Я говорил с Сарой, я даже ходил к Эвелин, но они не отступают ни на йоту. Я пытался отыскать лазейку в уставе корпорации, но не нашел. И все равно не беспокойся, дорогая. Еще есть время, и я что-нибудь придумаю. Сейчас я как раз думаю над планом…
— К черту твой план! Мне нужны деньги сейчас, немедленно! Продай мои драгоценности, машину, дом. Все. Но только достань мне эти проклятые деньги.
— Мэдди, Мэдди. Ну не может быть, чтобы ты говорила серьезно. Это же будет финансовое самоубийство. Ты заработала миллионы за прошедшие годы, но все потратила. Единственную реальную ценность представляют собой несколько украшений, акции «Эв косметикс» и этот дом.
— А мне плевать! Мне нужна эта роль.
Лоуренс почувствовал пульсирующую боль в висках и стал массировать их пальцами. Да, Мэдди могла быть упрямой, неразумной, вести себя, как капризный ребенок. Особенно когда чего-то боялась.
Источник ее страха Лоуренс знал. Бедная Мэдди до смерти боялась стареть, смотреть, как уходят молодость, красота, а с ними — поклонники. Ему было больно оттого, что его жена, кажется, не понимала: кроме потрясающей красоты, она обладает чем-то большим.
Обычно Лоуренс исполнял все ее просьбы, удовлетворял малейшие прихоти. Он обожал Мэдди и не хотел потерять. Однако ее желание получить ведущую роль в «Ночной песне» превращалось в опасную навязчивую идею. В наваждение.
— Мэдди, дорогая, — сказал он как можно ласковее. — Ну может быть… может быть, действительно тебе больше не стоит играть романтические главные роли, а перейти к более зрелым ролям?
Глаза Мэделин сделались совершенно круглыми. Она уставилась на Лоуренса, будто он предложил ей самой перерезать себе горло.
— О чем это ты?
— Ну, может, согласиться с Моррисом и Стеном, сыграть Викторию?
— Мать? Ты хочешь, чтобы я играла мать?