Артур запустил руку глубоко в волосы Светланы, притянув, ее голову к себе двумя руками он издал толи молитву, толи проклятия, которое напоминало скорей рык голодного зверя. После чего накрыл ее рот своим.
Только этого было мало. Он подхватил ее на руки и не отрывая своих губ, направился в сторону своих покоев.
Зайдя в комнату, он уложил Светлану на кровать, и стоя над ней, стал быстро снимать с себя вещи.
Света смотрела, как он быстро расстегнул бронзовую булавку, которая скалывала его плащ, потом развязал пояс, украшенный серебром, следом упала туника цвета морской волны, и штаны.
Наконец он стоял перед ней во всей своей первозданной красе. Света оперлась на локти, чтоб лучше рассмотреть этого воинственного бога. В слабом свечении очага его волосы переливались, как темный янтарь. Черты его лица потрясали своей безупречностью. Тонкий нос, с едва заметной горбинкой, красиво очерченные губы, высокие скулы, где была видна его татуировка. Маленькая ямочка на упрямом подбородке. А глаза! Какие у него глаза! Ясные, голубые, как полуденное июльское небо. В этих глазах она читала такую страсть и что-то еще. Только что? Ожидания? Тоска? Грусть? Она не могла ответить точно. Боже, таких идеальных мужчин не бывает! Но, вот он, стоит передней воплоти.
Света смотрела, как заворожённая, на его огромные мускулы, которые играли при каждом движении на его отливающей бронзой коже. Широкие плечи, плоский живот, узкие бедра. Грудь покрывали мелкие черные кудряшки. Такая же полоска шла от пупка и заканчивалась где-то...
Артур не выдержал ее престольного взгляда, он нагнулся к ней, нежно поцеловал, а потом опять отодвинулся от нее и быстро начел снимать с нее вещи.
- Артур... - шёпотом окликнула она.
Света взглянула ему в глаза, и вздрогнула от того, что там увидела.
- Тебе холодно? - спросил ее Артур, заметивший ее дрожь.
Она покачала головой.
- Не тревожься, золотая моя колдунья - сказал он, прерывающимся голосом, склоняясь над Светланой. - Я согрею тебя.
Жгучее прикосновение рук и губ Артура к ее грудям было для Светланы долгожданным и неимоверно возбуждающим. Когда он поцеловал сначала один розовый бутон, потом другой, они отвердели, словно по волшебству. Его щетина щекотала чувствительную плоть, а язык лизал медленно, жарко.
Казалось, огненное копье пронзило в ее тело, воспламеняя такие потаенные его уголки, о которых не знала даже она сама.
- Неужели я мог забыть, как ты откликаешься на мой зов? - изумленно спросил он. - Должно быть, Бог чувствует то же самое, когда по его воле восходит солнце.
Света в ответ смогла только покачать головой, страсть лишила ее голоса.
- Я так скучал, по тебе!
Эти слова грели ей душу, она была так счастлива, что хотела передать все тепло и нежность, которую чувствовала к нему сейчас. Повалив его на спину, она села сверху, и стала его нежно целовать, сначала в губы потом шею, постепенно спускаясь к его груди.
- Я тоже скучала - говоря это Света, проделывала дорожку из поцелуев все ниже. Пока не дошла до его горячего источника. Чем довела его до предела.
Одним по-кошачьи быстрым движением он перекатился на нее, раздвинул ноги и вошел в нее в то самое мгновение, когда она, выгнувшись, подалась ему навстречу. Но жаркого совершенства, с каким соединились их тела, он вынести был уже не в силах. И с хриплым криком завершения он излил себя в ее лоно.
Но этого было мало.
Он хотел, чтобы их тела сплавились воедино, хотел, чтобы этот огонь горел вечно, хотел... Ее.
Артур накрыл ее рот своим и снова начал двигаться, погружаясь в нее раз за разом, соединяясь с ней тем единственным способом, какой считал для себя приемлемым, сгорая вместе с ней в сердце своего огня.
А когда никто из них больше гореть уже не мог, они заснули в пепле своей обоюдной страсти.
Праздник Самайн начался поздним вечером, следующего дня, когда солнце полностью спряталось. Кругом не было видно не одного огонька. Люди шли на поляну в полной темноте, держась за руки, и напивая красивые песни. Песни пели все, мужчины, женщины, все, от мало до велика.
Женщины были одеты в яркие красивые туники, вышитые золотом, серебром. У женщин было надето много разных дорогих украшений. Даже на мужчинах были надеты большие браслеты, торки, фибулы, гривны, которые были настоящими произведение искусства.
На самой большой поляне в самом центре был расположен огромный очаг. Он был выложен из множества булыжников, в середине лежал сухой хворост, уложенный пирамидой, примерно метра два в высоту. Вокруг очага были установлены по кругу низкие столы, а вместо лавок были расстелены шкуры животных.