Лукас не принял шутку. Совсем нет. Он побелел как мел и прошептал:
— Но он же поймет, Ада… Поймет, кто я…
— Вот почему он подписал два документа, — взмахнула папкой с бумагами. Опустилась на корточки. — Я улажу это. Обещаю.
— Мне страшно, — зажмурился мальчик. — Он ведь альфа! Что помешает ему избавиться от меня, когда…
— Он дал слово, — произнесла успокаивающе, держа его руки. — И сдержит его. Маркус попал в сложное положение, я нужна ему. Давай используем это как шанс отдохнуть? Если обстоятельства изменятся, сбежим. Я не дам тебя в обиду, Лукас, клянусь.
— Ладно. — Он кивнул и вытер нос рукавом. Повторил храбро: — Ладно.
Я потрепала темные пряди, восхищаясь его мужеством. Удивительно, насколько непохож Лукас на отца. Андреас любил пускать пыль в глаза, был героем на словах и осторожным до трусости в реальности. Лукас другой. Говорит меньше, чем делает, и старается поступать по совести. Слишком эгоистично считать это моей единоличной заслугой, следствием воспитания, но иногда я позволяла себе крамольные думы. Редко и строго под эгидой самоиронии.
Закинула за спину рюкзак, подмигнула Лукасу, который вцепился в перекинутый через плечо ремень спортивной сумки. Постаралась отвлечь шутками, но он реагировал механически, поглощенный переживаниями, так что на подходе к дому замолчала. Пока разувались, постаралась уловить движение наверху, однако Марк либо затаился, либо отсутствовал, проявляя неожиданную тактичность.
Нам досталась комната на первом этаже. Попасть в нее можно с отдельного входа (Марк еще не дал ключ) или через проходную кухню-столовую. Панорамные окна приводили меня в восторг, равно как и вид на лес, и интерьер в теплых бежевых тонах с зелеными вставками, и выпуклое дерево на стене. К спальне прилагался небольшой санузел и кухня по соседству. Лукас оглядывался с таким видом, словно ждал каморку в подвале, а не эту уютную роскошь. По правде, я сама не была готова к подобной щедрости.
Споро разобрав вещи (они даже помяться не успели), мы перекусили фруктами (я не рискнула готовить, забыв уточнить у Марка, допущена ли я к продуктам), освежились по очереди и завалились на постель. Она, большая и круглая, с множеством маленьких разноцветных подушек, вызвала только приятные эмоции. От обилия впечатления Лукаса сморило; он сладко посапывал, положив ладони под щеку.
Я села перед просветом в зашторенных окнах, сложив по-турецки ноги и погрузившись в размышления. День выдался столь богатым на события, что требовался тайм-аут на обдумывание. Эмоциональные горки биологические часы, мозг усиленно подкидывал идеи о подводных камнях и сыре в мышеловке. Я вяло отбивалась, уповая на честь Марка. И только когда услышала шорох у входной двери и шаги по коридору к лестнице, в полудреме спросила себя, откуда взялась уверенность в его благородстве.
Наутро в доме стояла гулкая тишина. Подъем в семь с небольшим без привычной порции кофе и маминой стряпни дался тяжелее обычного, но мы не отчаялись и позавтракали в семейной пекарне неподалеку от школы. Хозяйка, позевывая, едва не сыпанула в чашку полсахарницы, зато не глазела, а выпечка была выше всяческих похвал.
Лукас стоически перенес мои расспросы о конфликте с одноклассником, отделавшись просьбой дать ему возможность справиться самостоятельно. Я доверилась его зрелости, но провожала тревожным взглядом. У мальчика мало опыта в улаживании дел мирным путем, боюсь, от меня он перенял принцип «не ввязывайся или бей». Увы, я не могла научить его тому, о чем имею смутное представление, — дипломатии.
— Ада? — окликнула Анна. — Давно вас не было.
Всего три дня. Из-за полнолуния и наплыва гостей.
— Слышала, лунная прогулка удалась, — заявила клыкасто. — Теперь ясно, зачем ты вернулась.
Счастливы люди, разбирающиеся в моей жизни больше, чем я сама.
— Альфа предложил тебе замужество?
— Пока нет, — сказала спокойно. — Мы решили пожить вместе. Притереться.
Делиться подробностями личной жизни претило. Если бы не условия соглашения… Сол наверняка инициирует сплетни, моя задача поддакивать.
— Тебе удалось то, о чем другие только мечтали, — усмехнулась Анна. Я напрягла память в поисках сведений о ее положении в рейтинге невест, но не преуспела. — Интересно, как воспримет новость Лизистрэйт.
Я обратилась вслух, маскируя подозрения в причастности поднятой бровью и снисходительным:
— Мы были лучшими подругами. Лиз одобрит.