— Возможно, — сказала Анна вполголоса: мимо проходили дети, родители и коллеги. — Или перегрызет тебе, конкурентке, горло.
На этой оптимистичной ноте — то ли угрозе, то ли своеобразном предупреждении — бывшая одноклассница отбыла.
На обратной дороге закупилась продуктами. Вышла с двумя пузатыми пакетами, кряхтя под тяжестью ноши и непредвиденных расходов. Планы по увеличению объема заказных статей прервал взмывший вверх левый пакет — его перехватила смуглая рука. Я освободила свою ладонь резким рывком и неловко потянулась к волосам, сглаживая эффект от острой реакции на случайное прикосновение. Скосила глаза, проверяя состояние Итана. Пальцы дрогнули. Вместо растерянности или понимания на его лице отразилась расчетливость.
В следующую секунду Дарквилл переменился.
— Привет! Давай помогу. Ты домой?
— Спасибо, — дрогнувшим голосом. — Мы переехали.
— Вот как? — Он удивился. — Куда?
— Поближе к природе. — Прикинулась, будто ищу что-то в пакете, поглядывая на него сквозь упавшие на лицо пряди. — Не слышал последние новости?
— Увы, был занят, — ответил беззаботно. — А что случилось?
До дома Марка оставалось метров двести, и я остановилась.
— Мы с альфой решили вступить в союз, — сообщила доверительно. — Лунное притяжение. Передавай maman «привет», за помощь спасибо, увидимся.
Напряжение не отпускало, я вслушивалась в происходящее за спиной. Шорох обуви о гравий удалялся, но выдохнула только внутри. Не знаю, случайно или намеренно Итан прибыл сюда, но он точно скрывает больше, чем показывает.
Марк отсутствовал. Взвесив «за» и «против» самовольного питания, а также проинструктировав полный полуфабрикатов холодильник и оценив забрызганную маслом плиту, сделала выбор в пользу обеда. Что испачкаю, то приберу, он даже не заметит.
Готовить я не любила, хотя умела: мама все детство лепила из меня более успешный вариант себя. Чтобы семья Редарче не разочаровалась невесткой, вдалбливала в мою благословенно легкую юную голову рецепты, кулинарные хитрости и беспроигрышные варианты. Однажды хотела привлечь Лиз, только подруга никогда не отличалась кротким нравом или пиететом перед взрослыми. Так что я принимала участие в воспитательном процессе преемников альфы, когда попадала под горячую руку, а Лиз избежала науки «как выйти замуж любой ценой».
…мясное рагу пахло восхитительно.
Утреннее пирожное давно забылось, я варила кофе к свежеиспеченным кукурузным булочкам с калорийной начинкой. Я их обожала, а мать избегала всеми средствами — слишком вредно.
Только открыла рот, как стукнула дверь. Я с сомнение посмотрела на кухонный проем, мысленно отправила вошедшего на второй этаж и откусила краешек. Обожгла язык. Когда промокнула слезы, Маркус стоял на пороге с озадаченным лицом. Не отрываясь от пиршества, указала испачканным в соус пальцем на ряд румяных булочек. Он неопределенно хмыкнул, но прошел вглубь, на ходу ослабляя галстук и скидывая пиджак на спинку стола.
— Хозяйничаешь? — спросил саркастически, задерживаясь у кастрюли рагу. Сглотнул слюну.
Пришлось прятать улыбку.
— По поводу питания, — сказала, прожевав. — Ты не против, если я буду готовить?
Марк снял пробу.
— Неплохо. Что еще ты умеешь?
«Печь твой любимый торт», — подумала тоскливо, припоминая, сколько усилий было когда-то потрачено на приготовление идеального чизкейка, и как я ненавидела его за аллергию на орехи, из-за которой традиционной блюдо — пекан — отпадало.
— Так, по мелочи. Мне несложно увеличить порции, если ты вложишься в продукты.
Он даже есть перестал.
— Ты не будешь тратить свои деньги, пока живешь в моем доме, — приказал бескомпромиссно. — Я дам тебе электронный адрес внешнего поставщика — если захочешь экзотики, — местные направляют чеки сразу в банк.
— Хорошо, — согласилась легко. — Просить записать на твой счет?
Он кивнул, расслабившись, когда я не стала спорить. Проглотил первую булку, взялся за вторую. Я вспомнила рельефный пресс и поднялась за третьей: ему не повредит.
— Что с ногами?
Рефлекторно шевельнула пальцами — единственной не забинтованной частью стопы.
— Поранилась, — ограничилась кратким. — Заживет.
Лукас задерживался. Я нервно постукивала мыском кроссовка, отсчитывая минуты. На десятой он, наконец, показался. Руки в карманах и проскользнувшая в походке хромота поведали больше, чем упрямое молчание и вызывающе приподнятый подбородок.