Причем боевой аспект — это не самое главное. Можно влиять на разум людей, понимать, когда тебя хотят обмануть, когда напасть, а когда делают больно, чтобы защитить.
Перспективы колоссальны, а обладая большими знаниями, можно поворачивать фортуну в свою сторону.
Единственное меня останавливало — я все же отдавал себе отчет, что старый глава Рода, который всю жизнь проработал с ментальными техниками, вполне сможет определить мои намерения и корыстный интерес, и от этого заартачиться. Все же я, как ни крути, отношусь к Роду Советниковых.
Да мы родственники, и да я знаю, что они меня искали и беспокоились обо мне, но что мешает ему сказать на мои просьбы — нет? Что мешает ему влезть мне в голову?
Вопросы, вопросы, но раз жизнь дала мне возможность овладеть подобными техниками, то я должен ею воспользоваться.
Территория была на окраине Минска, немного за МКАДом, и со стороны больше походила на обычный участок леса, в который вела асфальтовая дорога, а на скромной табличке красовалось «Зиминский центр реабилитации — 1,1 км». Заведение, в которое въехала машина, меньше всего напоминало медицинское учреждение. Два забора, один низкий впереди, второй за ним в паре метров высокий.
Контрольный пункт, обшитый деревом и покрашенный в бежевый цвет, но с толщиной стен не меньше полуметра. К тому же серьезные парни с кобурой на ремне и собаками на поводках не оставляли сомнения, что они смогут остановить кого угодно. Вроде никаких других защитных сооружений не было видно, но глаз все равно уцепил неприметные металлические люки в асфальте и по периметру, из которых быстро могут подняться, как обычные препятствия, так и турели.
Меня быстро пропустили внутрь. Внутри был разбит большой парк, а вдали виднелось большое трехэтажное здание.
Из-за хмурых облаков, которые затянули все небо, мне казалось, что это какой-то дом с приведениями. По крайней мере, в каком-то фильме я видел нечто подобное. Атмосфера была не то чтобы тяжелая, но словно мир немного потерял краски. И въехав на территорию, я понял, что помимо всего антуража на меня еще действует поле подавителя.
На стоянке рядом со въездом на территорию стояла Катя и не скрывала от меня своей улыбки.
— Ура! Ты приехал! — улыбнулась она мне и хоть и на секунду, но сильно обняла. Ее пальто с мягким шерстяным воротником дотягивало мне едва до груди, но волоски шерсти попали мне на лицо, отчего я едва не чихнул, но вместо этого я сам улыбнулся в ответ.
— Привет! Привет! — сказал я — Ты что в этом мрачном месте работаешь?
— Какое мрачное! — возмутилась она — Ты ничего не понимаешь! Величественное!
— Так тоже можно! — согласился я — Идем?
— Идем! — сказала она — Летом у нас тут машинки для гольфа используют, но сейчас холодный ветер мне не нравится, сразу замерзаешь. Пойдем пешком.
— Он уже приехал? — с непонятной для себя тревогой спросил я.
— Приехал, — сказала она — А что?
— Да что-то боязно мне, — неожиданно для себя признался я.
— Чего это? — удивленно воззрилась на меня сестра.
— Ну прочитает меня, как открытую книгу. Сразу. Все мысли и даже помыслы, о которых я не догадываюсь, — как на духу выпалил я — Ты там не можешь посмотреть? Можно ли меня прочитать или как в прошлый раз?
— Да твое волнение по лицу можно прочитать, и он это легко сделает, — тихо рассмеялась Катя и остановилась, положив руку мне на лоб — У него опыта в этом плане просто громадное множество…
— Ты что уже их читаешь? — немного нервно спросил я, когда Марина около минуты стояла и смотрела вглубь меня.
— Да нет, — отрицательно покачала головой сестра — Я просто, когда рассказывала про тебя дедушке, он сказал, что я должна была посмотреть внимательней. И тогда бы и сама все поняла.
— А ты поняла? — спросил я, удивленно поднимая на нее глаза.
— Теперь да, — ответила она.
— Оказывается, это никакая не аномалия, — грустно пожала плечами сестра — При пользовании подавителем твои каналы силы перекрутило, а после того, как подавитель снялся, они стали фонить в пространство понемногу выбрасывая силы, а потом срослись.
Мы то привыкли к определенному виду потоков. Стандартных для человека. А ты выдаешь совсем другую картинку — иной, не читабельный фрагмент потоков. И это довольно странно, и мне не под силу.
— Ничего себе! — удивился я, облегченно выдыхая. В отличии от Кати, которая меня не чувствовала, я ее ощущения понимал, и она меня в данный момент не обманывала.