Он отошёл от остальных, разговаривающих вполголоса, сел, осторожно протянул копыто за голову и, покопавшись в своей густой гриве, вытянул из неё три шприца Мед-Икса. Колеблясь, он оглянулся через плечо, а затем стянул зубами колпачки сразу с двух шприцов и ввёл иглы себе под колено, которое не так давно было покалечено. Спустя пару секунд он содрогнулся и испустил долгий вздох облегчения.
Снова оглянувшись, он наткнулся на спокойный взгляд зебры, Ксенит. Я не очень хорошо её знала, у неё не было ничего общего с Ксанти, не смотря на похожесть имён. Ксанти была чудаковатая. Ксенит же, пугающая. Зебра не сказала ни слова, её светло-зелёные глаза, будто записывающие камеры, фиксировали и анализировали текущий момент с немым осуждением. П-21 так же промолчал. Затем, с молчаливым понимающим едва заметным кивком зебра отвернулась, и он бросил шприцы в мусорное ведро. С удивившей меня ловкостью он обвил прядь гривы вокруг оставшегося шприца и спрятал его в своих густых голубых волосах.
Неспеша, П-21 вернулся к общему обсуждению.
— … в результате воспоминания будут извлечены. Ради безопасности, прежде чем она покинет это место, мы собираемся вычистить из её головы все ссылки на Блекджек и на всех вас. Она просила нас сохранить её разговор с Красным Глазом, но, учитывая, что с вами Лакуна… Мы не хотим рисковать, чтобы Богиня заподозрила, что Блекджек что-то знает, — спокойно говорила Вельвет Рэмеди, не заметив, что П-21 вернулся к группе.
— Знания Блекджек — это оксюморон, — кисло заметил П-21.
— Её счастье, — почти прорычала Хомэйдж. — ЛитлПип получит своё наказание, когда… ей станет получше. Вот так убежать среди ночи. Не сказав никому ни слова!
По покрасневшим и припухшим прекрасным фиолетовым глазам Глори было видно, что она плакала. И не важно, какое у неё было тело, она всегда была красива.
— Наказание? — непонимающе переспросила она.
— То бишь она собирается связать ЛитлПип и обхаживать её задницу до тех пор, пока та наконец не уразумеет, что так нас пугать — это плохо, — усмехнулся Каламити, заставив серую пегаску отчаянно покраснеть.
— А… а это правда сработает? — спросила Глори, удивлённо моргнув. Когда пони взглянули на неё, она прижала ушки и тихо добавила, — Моя… эмм… моя сестра так делает.
Серая единорожка по-доброму улыбнулась и закатила глаза.
— Может быть. А может быть, и нет. Но я уж точно почувствую себя лучше, — ответила она, одарив Глори лёгкой улыбкой, кивнув на Вельвет и Каламити. — Так или иначе, ЛитлПип — это наша проблема. А что на счёт Блекджек? Она в порядке?
Глори открыла было рот, вздохнула и начала сначала. Её речь была более строгой и сдержанной.
— Она за раз выпила почти галлон виски. Ещё неделю назад она бы уже умерла от алкогольного отравления, — пегаска снова вздохнула, прикрыла лицо копытом, и её голос задрожал. — Я… я даже не знаю, была ли это попытка самоубийства, или нет. Я знаю, что у неё травма… Мы уже множество раз едва не теряли её. Я просто… просто не знаю.
Святая Селестия, за то, что я делала с ней, я заслуживала годы порки. Вельвет приобняла Глори, утешая, и вперёд выступил П-21.
— Я думаю, в ближайшее время мы сможем применять к Блекджек термин «в норме». Посмотрим, как она выправится… если выправится. Она прошла через мутацию, порчу, мутацию, а потом… она… — голос изменил ему на секунду и он оглянулся вокруг, прежде чем закончить, — а потом она вернулась с чем-то ещё.
Динамик рядом с металлическим контейнером, содержащим голову Профессора, проскрипел:
— По крайней мере, она не должна испытывать дискомфорт от её аугментаций. Мы были весьма осторожны, блокировав максимально возможное количество болевых рецепторов. Она не должна нуждаться в болеутоляющей Мега-Икс формуле Деуса. Это можно считать за преимущество.
Погодите. Так мне должно быть больно? Вот почему я чувствую себя такой… такой стальной внутри? Множество имплантов тёрлись о плоть, царапая не функционирующие нервы при каждом шаге? Мне никогда не забыть ту боль, которую Деус преодолевал всю жизнь.
— Профессор, могут её аугментации заставлять её поступать так? — спросил П-21.