— Секунду, сержант. Вы полностью сосредоточены на бое, ваше сознание ничто не отвлекает?
Я должна действовать быстро и аккуратно; мне уже приходилось разбираться с двумя психически нездоровыми Мародёрами.
Она злобно зашипела.
— Чтоб тебя, Ванити! Я в порядке. Не нужно копаться в моей голове своей хреновой единорожьей магией. Я не Джетстрим. Я справлюсь.
Её мордочку перекосило от гнева. Быть может, я не была спецом в психологии, но даже я заметила, что она близка к нервному срыву.
Я хладнокровно разглядывала её.
— Я не уверен, что могу пойти на такой риск, Твист. Позволь мне поместить их в шар памяти для тебя. Ты получишь его обратно после боя. Я не заберу его.
Пожалуйста, только не замечай, что я наполовину состою из металла, что я кобылка или что моя грива была другого цвета.
— Прошу, не вынуждай меня отсылать тебя в запас из-за твоего псих…
— Я же сказала, я пришла в норму после того, что этот ублюдок со мной сделал! Мы с Пэпперминт… — она захлопнула рот, оскалилась, глядя мне в глаза.
«Видь во мне Ванити. Я твой друг. Я хочу помочь», — думала я, встречая её пристальный взгляд.
Челюсти Твист дрожали; она сжала их, и слеза скатилась по её щеке. Она сплюнула.
— Хорошо. Сделай всё побыстрее. И я хочу их назад, когда мы покончим с танком Я не стану Джетстрим!
Тут не поспоришь. Я вытащила пустой шар памяти из моих седельных сумок и коснулась своим рогом её брови. Согласно записям Триаж, главная фишка в забирании воспоминаний была не в том, чтобы погрузиться в них, как я сделала с Шуджей. Скорее, это напоминало изъятие облака мерцающих картинок. Чем чётче и ярче были воспоминания, тем важнее или опаснее они были для просматривающего. Я представила магические копыта, взбивающие облако в тугой шарик. Я увидела неясные образы Шуджи, Твист и Рампейдж, кружащиеся вместе.
Что бы взять? Я не смогу скопировать их все. Но Шуджа упоминала какое-то имя.
— Пепперминт… — прошептала я и увидела, как часть сознания Рампейдж взорвалась картинками.
— Как насчёт… Ванити? — слабо пробормотала она. — Подожди… ты не…
Заметив, что её сознание начало терять стабильность, я, приложила всё своё мастерство, чтобы схватить эту сияющую часть, и оттащить её от остальных. У меня не было времени на просмотр содержимого. Ведь с этого времени неясные доселе образы стали яркими и отчетливыми. И я могла лишь предполагать, что они были важны для Твист. К счастью, они были важны и для Рампейдж.
Подобно светящейся грозовой тучке, из её лба появилось сияющее облако. И подняв своей магией пустой шар памяти, я прикоснулась им к нему. Слегка сверкнув, оно исчезло в его глубинах.
Рампейдж вздрогнула, и затрясла головой:
— Блекджек? Что происходит?
— Танк. Он вернулся, — сказала я, показывая ей шар памяти. — И похоже у меня есть кое-что для тебя. Нечто, что поможет тебе. Но этим, ты займешься немного позже.
— Нечто… — Она моргнула, глядя на шар памяти, после чего её розовые глаза вновь сфокусировались на мне. — Ты в этом уверена? В смысле… узнать больше о Шуджии было здорово, но…
— Здесь воспоминания Твист, — сказала я, слегка улыбнувшись.
Услышав это имя, кобылка приобрела крайне испуганный вид. И я её понимала. Ведь Твист была последней, кто владел талисманом «Феникс».
— Ты… почему бы тебе… не посмотреть его? — спросила она заикаясь и сглатывая, тряся при этом головой. — В смысле… тогда бы ты точно в этом убедилась.
Я уставилась на нее, потом взглянула на шар памяти.
— Ну хорошо. Разберёмся с этим, после того, как уладим дело с танком.
Снаружи, желтоватое сияние дня, разбавляло повседневный Хуффингтонский сумрак. Похоже, я читала сообщения дольше, чем мне казалось. Закинув в рот очередной пряный рубин, я быстро порысила к частоколу, посматривая сквозь щели в нём. Пони, что несколько часов назад сражались с Предвестниками, теперь смотрели на меня. Одни не могли отвести взгляд от моих новых аугментаций. Другие видели истину. Главной причиной того, что Предвестники напали на Капеллу, была я. Из-за меня, это место атаковал Сангвин. И танк явился сюда, тоже, по мою душу. Во всей Пустоши не было места, которое я могла бы назвать домом, из которого кто-нибудь не попытался бы меня выгнать.
Теперь, я знаю, как чувствовала себя Арлоста: домочадцы, что хотят отринуть тебя из-за угрозы, что ты собой представляешь для них, но в то же время, чувство вины будет слишком велико, если они просто попросят тебя уйти.
Появившийся из ниоткуда П-21, заставил меня подпрыгнуть. Мой голубошкурый друг сжимал в зубах мой меч, а на его на шее болтались несколько перемётных сумок. Положив всё это на землю, он посмотрел на танк, и одарил тот торжествующей улыбкой.