«И тогда я нажала на курок», — сказал торжественный голос внутри меня. На мгновенье я подумала, что это был голос Псалм, но это был голос Лакуны. Большой фиолетовый аликорн приземлился рядом со мной. — «Ты не единственная, кто владеет магией, Блекджек».
«Она же в это время была за танком, как она смогла дотянуться магией так далеко?»
«Ты… но… почему?» — спросила я у неё, мысленно заикаясь.
«А ведомо ли тебе, что случилось бы не убей ты его лично? Если бы П-21, или кто-нибудь другой, был бы вынужден сделать это за тебя? Ты бы стала посмешищем, Блекджек. Ты ведь хочешь изменить Пустошь? Что ж, к сожалению, страх оказывает сильное влияние на остальных. И если всем станет известно, что ты была настолько милосердной, что не смогла убить даже собственного насильника, только потому, что он сказал „извини“, то каждый рейдер, у которого хотя бы есть какие-то намёки на наличие мозга, будет просто смиренно ждать пока ты не пройдёшь мимо него, после чего, продолжит заниматься тем, чем же, чем и занимался. Твои друзья будут вынуждены убивать от твоего имени, и неважно на сколько они тебя любят, или на сколько они круты, это отравит ваши взаимоотношения».
— Я не хочу быть убийцей, — спокойно произнесла я. — Я не хочу превращаться в Псалм. Я помню, что я сделала у Жёлтой Реки… я знаю, на что способна.
Звёздная Дева несёт смерть и разрушение.
«Это не твоя ошибка, Блекджек. А моя. Выброси это из головы», — торжественно сказала Лакуна.
Но я не могла выбросить это из головы. С тех пор, как мне впервые приснилась Псалм, во мне что-то изменилось. Я даже не могла сказать, кем я была больше. Могла ли я собой управлять? Или мной управляла Псалм? Богиня? Крупье? Звёзды? Я чувствовала себя куклой подвешенной на струнах и даже понятия не имела кто их дергал. Даже Голденблад и его проклятые проекты тащили меня в двухсотлетнее прошлое. Эти струны были вплетены в меня.
Сложность была в том, что потеря контроля над собой казалась чертовски привлекательной идеей. Всё что нужно, так это просто поверить в потерю контроля, и вся ответственность тут же спадает с моих плеч. Это было бы оправданием для всех психов и убийц: «не вините меня, я просто не способен держать себя под контролем». А самым страшным было то, что это всё могло быть правдой. А если я действительно не контролирую себя? Вдруг кто то мной управляет? Всё когда-либо виденное мной, было либо под контролем, либо умышленным. Даже сейчас, уверенность Лакуны была поверхностной и ложной. Может, она старалась заставить меня чувствовать себя лучше из-за Клинка. Может, Богиня заставляла её врать. Как я теперь вообще могу ей доверять?
Мародёры разделились. Друзья Авроры тоже. Может быть, дружба была сделана для удобства, что б не быть одиноким и уязвимым. Была ли у нас дружба?
Я хотела забыть все ужасы, хотела кричать.
Я знала, что не справлюсь в одиночку… однажды пробовала, и это привело к такому безумию, что тяжело представить.
Я посмотрела на пони, которые ехали на танке и вздохнула, затем взглянула на Лакуну:
— Поднимешь меня? — Аликорн кивнул и левитировал меня на башню танка, где для меня уже было припасено местечко.
— Эй, — сказала я сев между Глори и П-21, ложа копыта ей на плечо и прижимаясь к ней носом. — Не возражаете, если мы немного поговорим о том, что произошло?
Глори чуть ли не заплакала, затем улыбнулась и кивнула:
— Конечно.
И так, как бы странно это не прозвучало, но весь следующий час мы посвятили слезливому разговору. Я рассказала им всё, что могла, и что не касалось Богини или признания Лакуны в том, что это именно она нажала на курок. Поделилась своими страхами, разочарованиями и предположением, что, возможно, я владею собой не настолько хорошо, насколько следовало бы. Всё, что мои друзья могли сделать в этой ситуации — выслушать меня, и они слушали. А потом, я обнаружила, что, несмотря ни на что, я почувствовала себя немного лучше.
Не припоминаю, что бы мы прежде заходили так далеко на юго-восток. Грязь была усыпана камнями и обломками десятилетней войны. На нашем пути попадались обломки танков, вперемешку с небесными вагонами, оставленными здесь ржаветь, накренившиеся полуразрушенные укрепления и взорванные заграждения, и так вдоль всей дороги. Мы ехали по каким-то гигантским обломкам, у меня было сильное подозрение, что это Хищник. Чуть дальше к северо-востоку была широкая и массивная постройка, сначала, я даже подумала, что это такие угловатые холмы.
Но время этой тайны ещё не пришло, ведь мы достигли поворота к базе. Простреленный знак указывал на, идущее в северо-восточном направлении, ответвление от главной дороги.