Троица вышла под надзором горничной, в то время как нас оставили со столом безвкусных десертов и каких-то причуд. Вода была слегка приправлена лимоном. Бу, казалось, была разочарована угощением в виде мягкого подсахаренного печенья.
Тогда мы рассказали Муншедоу о чуме и предстоящем нападении. Она восприняла всё сказанное даже мужественнее, чем я ожидала, особенно учитывая компанию и появление её сестры. Она глубокомысленно прикрыла свои синие глаза, и я подарила Рампейдж строгий взгляд, прежде чем она начала бы издавать храпящие звуки. Через минуту Муншедоу открыла глаза, и выглядела она отнюдь не счастливой.
— Я должна поговорить со своими сёстрами. Наедине. — Затем её пристальный взгляд переключился на меня, прежде чем она добавила:
— Вы можете остаться. Вижу, вы и так замешаны во всём этом.
— Что? А нам что делать? — спросила Рампейдж отойдя от Муншедоу к Глори. — Ну же! Если вы собираетесь драться, то мне хочется это увидеть. Не оставляйте меня просто так!
— Рампейдж, — произнесла я, покачав головой.
Она начала было ныть снова, но Муншедоу подозвала одного из слуг:
— Покажите ей мультимедийную комнату. Если уж ты настаиваешь на просмотре драмы, — обратилась она к Рампейдж, — то я рекомендую тебе «К ранним лучам рассвета». Довольно душещипательная история.
— О, да, — кивнул Бумер. — Мне нравится сцена, где Капитана Сильвервинга подстрелили, и он остается лежать на вершине горы, пока весь его отряд отступает! — он начал говорить хриплым голосом:
— «Начните сражаться завтра, ребята. Сражайтесь за меня. Сражайтесь за нас. Но завтра. Мне же еще предстоит станцевать». Потом они ушли, а грифоны начали к нему спускаться и… — его голос затих когда он понял, что мы все на него смотрим. — Что?! Это самое печальное событие в этой сцене. Особенно когда действие переносится домой, к его особенной пони…
Рампейдж бросила на него равнодушный взгляд и улыбнулась:
— Что ж, ты меня заинтриговал. Я в игре. — Затем она повернулась к дворецкому и торжественно объявила:
— К ящику, Дживс!
— Меня зовут Дроплэтс, мэм, — сухо отозвался он. — Сюда.
Вместе, они покинули нас.
П-21 повернулся к Твистер и ненадолго нахмурился.
— Может быть, мы можем поговорить, пока они не закончат. Мне бы хотелось побольше узнать о Нейварро. Это поможет мне понять цели сражений.
— Скайбрайт? — сказала Глори одной горничной. — Почему бы тебе не показать им кухни и не приготовить чего-нибудь поесть?
Небесно синяя кобыла кивнула и порысила к двери, и с улыбкой открыла им двери.
— Сюда, пожалуйста.
Я взглянула на Бу, моргающую в замешательстве из-за того, что пони уходили. А может она просто боролась с желанием съесть один сухой белый диск, который они называли «печеньем».
— Иди с ними, Бу. У них могут быть пирожные Фэнси Бак.
Не знаю, поняла ли она меня, но она немного оживилась, отбросила полусъеденное печенье на тарелку, и побежала за ними, выглядя весьма довольной. Такая странная кобыла…
Когда нас осталось четверо, не считая оставшегося с нами слуги, Муншедоу нахмурилась и обвела нас — Глори, меня и Даск — своим взглядом.
— Ну что ж. Вы уже через многое прошли. Что планируете делать дальше? — лукаво спросила она, опускаясь на белый пушистый диван. — Попадёте под арест и будете надеяться, что они воспримут шайку наземников достаточно серьёзно, чтобы вы получили аудиенцию у Советника Старгейзер? Или вы считаете, что устроить общественный показ нашего массового изгнания за нарушение карантина будет достаточным для своего рода публичного обращения?
— Ну, это один из путей связаться с органами власти, — немного сбивчиво произнесла Глори.
— Эм, я не думаю, что ты понимаешь, — сказала я Муншедоу, обеспокоенно нахмурившись. — Нейварро собираются брать Башню. И если им придётся расчищать себе путь орудиями, они это сделают. Думаю, тебе стоит посмотреть на общую картину.
Муншедоу повернулась ко мне, глядя с явным презрением:
— Прошу прощения. Это не твой дворец, не твой дом, не твой город или твоё дело. Не указывай мне, куда мне стоит смотреть в первую очередь.