— Что? — спросила она в ответ, с грустной улыбкой на лице, и обращённым в даль безжизненным взглядом. — Чего ты от меня ожидаешь? Мы проиграли. Они заполучили Башню. — И словно бы подтверждая это, на центральном мониторе был виден дымящийся шпиль Башни Шедоуболтов. — Они победили.
Это было то самое слово, которое всегда побуждало меня действовать.
— Это не игра! Как можешь ты просто… сдаться?
— Часть бытия офицера — это принятие того факта, что плохие вещи случаются, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это.
Она обратила свой взор на светящуюся массу того, что некогда было спасшим наши жизни капитаном, затем осмотрела всех раненных и избитых кобыл, что сидели на своих постах, и под конец, побитых жеребцов, живых и мёртвых, которые вступили в бой с киберусиленным противником, и победили.
— Я не могу подвергать риску ещё больше жизней ради дурацкой затеи. Анклав отстранил меня от командования, и у них теперь есть их проклятая Башня.
Я таращилась на нее, начиная понимать, что именно она чувствовала. Сейчас она пребывала на своём собственном матрасе[1]. К сожалению, я не знала, что нужно сказать, чтобы ее переубедить. Рампейдж вздохнула и пошла к дверям.
— Погнали, Блекджек. С ней всё кончено.
[1] Отсылка к главе 37: «Победы и поражения». Матрас — это намёк на состояние Блекджек после смерти Скудл и Священника. После их смерти она лежала на матрасе, виня себя за их смерть, и теперь использует это образ для описания крайней степени депрессии. — примечание модератора.
Шторм Чайзер посмотрела на неё.
— У тебя есть идея получше? Или у тебя, Блекджек?
— Идеи?! Да что это с вами всеми такое, пони? Это, и в самом деле, присуще не только Глори! — произнесла Рампейдж, повернувшись к Шторм Чайзер и насмешливо смотрела на неё. — Иногда нужно просто сражаться! Значит ты не знаешь, что именно нужно делать дальше? И что с того?! Посмотри на Блекджек! Она делает всё, что в её силах, когда начинает действовать. Конечно, это ни всегда срабатывает, но, по крайней мере, она хоть что-то делает.
— И каких действий ты от меня ожидаешь? — сердито сказала Шторм Чайзер. — Меня лишили звания!
— Тебя что, вдобавок лишили и самоуважения? — с издёвкой произнесла Рампейдж. — Я служила под командованием одного из лучших командующих Эквестрийской армии. Полковника Капкейк. Толстый мелкий засранец не лизнул бы зебру, если бы ты сперва не окунул её в шоколад, но мы не единожды шли в самое пекло по его приказу. И не потому, что сделать это Луна приказала нам, а потому, что он всегда делал то, что было правильным. Этот бой ещё не окончен, и ты знаешь, что эта чума очень опасна, так что, ты собираешься подняться с колен и доказать, что заслуживаешь этого звания, или дуться у себя в каюте и думать о том, как сильно ты сегодня облажалась?
Твист улыбнулась мне глазами Рампейдж.
— Я знаю, что Биг Макинтош бы не сдался. Даже если бы это его убило, он бы умер за то, что было верным. Таким он был пони.
— Я не хочу рисковать жизнями экипажа… — начала генерал.
— Разрешение на вольное высказывание? — сказала коричневая кобыла, отвечающая за коммуникации, вставая на ноги. Формальная просьба вынудила Шторм Чайзер сесть более прямо в своём кресле и она кивнула. — Каждый пони на этом корабле, от командующих офицеров до рядовых, знает, что поставлено на кон. Мы присоединились к Анклаву не для того, чтобы жить в безопасности, быть связанными с ужасными гадостями у уйти в отставку через двадцать лет. Мы служим, потому что верим, что Анклав делает правильные вещи. Если всё настолько плохо, что какая-то тупая кляча считает, что бомбардировка одного из наших поселений не является чем-то ужасным, то тогда мы обречены. Мы нуждаемся в пони вроде тебя, чтобы у Анклава был хотя бы шанс.
Пережившие атаку на мостик кобылы начали топать ногами и одобрительно шуметь. Шторм Чайзер посмотрела на солдат, но те лишь утвердительно кивнули, улыбнулись, и даже поаплодировали, заодно. Она похоже искала кого-нибудь, кто выражал бы своё неодобрение, но Рампейдж кивнула, продолжая широко улыбаться, и даже Бу топала своими бледными ногами… пусть даже пустышка и не знала ради чего она собственно топает. Я посмотрела Шторм Чайзер в глаза, и серая кобыла, наконец-то, вновь выказала признаки жизни.
Шторм Чайзер вздохнула.
— Я всё гадаю, а ведомо ли было твоей подруге ЛитлПип, что этой жар-бомбой она начнёт гражданскую войну? — спросила она с кривой усмешкой.
Я улыбнулась и ответила:
— Скорее всего — нет. Это просто нелепо, что всё происходящее свелось именно к этому.