Шторм Чайзер покачала головой, и выражение её лица стало более мрачным.
Она закрыла глаза.
— Я не хотела чтобы все так обернулось. И отдала бы почти что угодно ради того, чтобы удержать нас от убийства своих. Это идёт в разрез со всем, что является сутью пегаса. Мы любим соревноваться, подвержены страстям, и крайне энергичны, возможно безрассудны, да так оно и есть, но мы никогда не проливали кровь представителей собственного вида. Я вынуждена искать утешение в том факте, что это был приказ Нейварро, и том, что признание своего поражения этого не остановит. Но, я немного в растерянности относительно того, что же я могу сделать с помощью одного повреждённого судна.
Коричневая кобыла-связист.
— Я попытаюсь наладить линию связи с командирами Циклона и Молнии. У них должно быть огромное желание прекратить всё это.
Красновато-коричневая кобыла-кормчий кивнула.
— Полковник Соната скорее всего будет следовать приказам, а Капитан Сайрус была близким другом Капитана Рейсвинда. Она нам поможет, я это знаю.
— Ты сможешь сделать это так, чтобы об этом не узнала Хоарфрост? — спросила Шторм Чайзер.
— Разумеется, мэм. Даже если мне придётся летать с привязанной к бечёвке жестяной банкой! — ухмыльнулась кобыла-связист.
— Но мне по-прежнему не даёт покоя вопрос: что я могу сделать с помощью нескольких повреждённых судов?
— Ты можешь их протаранить! — Произнесла Рампейдж, широко улыбаясь. — Или покинуть корабль, и позволить мне их протаранить! Ох! Позволь мне сделать это! Пожалуйста? Очень много пожалуйста с убийством и беспределом на сладкое?
Похоже, Рампейдж вновь стала сама собой.
— Это не разрешит вопросы, связанные с Башней, — ответила Шторм Чайзер.
— В таком случае, я протараню Башню.
— Но это не остановит Вьюгу и остальных Хищников, — спокойно ответила Шторм Чайзер.
— Ну хорошо, тогда я протараню Башню всеми Хищниками!
Она, сохраняя молчание, подёргалась пару секунд.
— Ух… ты опять слишком много думаешь. Просто дай мне это сделать! Это будет просто шикарно! — Она с надеждой огляделась вокруг, но увидела, что ни один пони не намерен поддержать эту идею. — Ой да ладно. Как будто у нас есть ещё одна жар-бомба, чтобы взорвать их всех, устроив при этом очередной большой «Бум»!
Ощущение, похожее на молнию, зародилось в основании моего хвоста и промчалось прямо до моего скальпа. Я приостановилась, уставившись в пустоту.
— Она не могла… Я бы не… — пробормотала я, тихо. — Когда они ведут себя как жеребята, ты должна забрать у них это…
— Что? — спросила Шторм Чайзер.
Воистину «что», но в эту минуту мой разум блуждал по неприятно-знакомыми тропами очень далеко внизу. Это было невозможно. Ни один пони не смог бы этого сделать. Способа для этого просто не существует.
Если только…
Ох!
Вот дерьмо!
— Я считаю, что Рампейдж права, — произнесла я, рассеяно.
«Если я допущу ошибку, то могут погибнуть множество пони. Но если сделаю всё правильно… Если решусь на это…»
— Ну просто заебись! — воскликнула Рампейдж, и подскочив к кобыле-кормчему, сорвала с её головы защитный козырёк, и нахлобучила его себе на голову, вот только сидел он немного косо.
Она отпихнула красновато-коричневую кобылу и предвкушающе потёрла друг о друга копыта над приборами управления. Затем, по мере того как она обозревала все эти кнопки, её потирания замедлились.
— Эм… — Она постучала по паре кнопок и потыкала копытом в экран. — Что? Вы хотите сказать, что из дюжины заключённых во мне душ ни одна не способна управлять полётом этой штуковины?! — Она обернулась к разгневанной кобыле-кормчему. — Где инструкция по эксплуатации? Мне нужно узнать, как можно разбить эту штуку.
— Скажи, ты же не намереваешься делать это на самом деле? — произнесла Шторм Чайзер, обеспокоенно нахмурившись. — Я не уверена в том, протаранив Башню Хищником ты заставишь её рухнуть, даже если предположить, что Хоарфрост не будет стрелять по своим.
Я открыла рот, а затем остановилась.
— Нет. Но… У меня и в самом деле имеется кое-что, что может сработать. И поскольку Лайтхувс возможно наблюдает за мной…
Я огляделась вокруг и заметила кусок обуглившейся киберпони… «ну, они на нас напали»… закрыла глаза и начала выводить на палубе четыре слова, всего пятнадцать букв. Я упорно боролась с сильным желанием подсмотреть, что же я пишу.
— Не произносите написанного в слух! — выпалила я, надеясь, что буквы были ровные и не блуждали по всей палубе.
Внезапно, на мостике воцарилась абсолютная тишина.