— Я рада, что ты здесь. Я действительно скучаю по своим друзьям. Рампейдж была права насчет разделения. Ничего хорошего это не сулит.
Бу моргнула, затем озадачено улыбнулась и потёрлась носом о мою щёку в ответ. Потом она чихнула. Из-за этого в воздух поднялось ещё больше пыли, в результате чего расчихались уже мы обе. Ах да, мастер скрытности, это про меня.
Когда мы прочихались, я увидела, что покрывающий часть прикреплённых к стене бумаг слой пыли, истончился достаточно для того, чтобы можно было прочитать некоторые из них. «Поддерживаете Анклав. Поддерживаете свой народ».. Прикрывая мордочку копытом, я, с помощью магии, смела ещё больше пыли с плаката, на котором обнаружилась бирюзовая пегаска, с ярко-желтыми гривой и глазами. Её пристальный взгляд и ухмылка были тем самым типом неприятной самодовольной улыбки, которую я начала ненавидеть: высокомерная, нетерпимая и жестокая. Под ней напечатано: «Окажите поддержку Лайтнинг Даст на выборах Советника»..
Рядом с плакатом находились ещё и газетные вырезки, которые я расчищала одну за одной. «Реинбоу Деш в гневе покинула экстренное заседание после того, как не сумела добиться помощи для поверхности». На другой: «Наплевала ли Реинбоу Деш на свою роль? Эксперты боятся за психическое здоровье бывшей Министерской Кобылы». А на другой: «Доктор Мефитис подтверждает, что поверхность непригодна для выживания пони и поддерживает карантин поверхности для защиты пегасов». Это имя казалось знакомым. С помощью магии я очистила ещё больше газетных вырезок. «Паунд Кейк назначен Советником Тандерхеда. Обещает служить народу пегасов и быть превосходным руководителем». «Принцесса Селестия, которую видели в центре управления П.О.П., объявлена мистификацией». «Доктор Мефитис, назначенный на пост руководителя Башни Шедоуболтов, признан Пони Года»..
Этот заголовок был подкреплен фотографией уверенно улыбающегося желтого пегаса, смотрящего в объектив фотоаппарата определённо льстивым образом. «Умен, богат, и холостяк: самый завидный жених на небесах». и «Доктор Мефитис: возвращение на поверхность подвергает риску бесчисленное количество пегасьих жизней. Планы Реинбоу Деш угрожают популяции пегасов заражением нездешними, выведенными зебрами, заболеваниями». Зебры. Вот почему это имя было мне знакомо.
— Ублюдок! — закричала я, встав на дыбы и с силой ударила стену копытами, все мысли о скрытности испарились. — Тебе всё сошло с копыт! Тебе, блядь, действительно всё сошло с копыт!
Мой удар не только поднял ещё больше пыли, но и раскрыл другие заголовки. Учитывая мою склонность сталкиваться с пони, которые вот уже два столетия как должны быть мертвы, и я действительно надеялась, что найду немёртвого или роботизированного Мефитиса. Любой, кто оставляет тысячи зебр умирать с голоду в их лагерях заслуживает того, что я бы сделала с ним. Я взглянула на оставшиеся заголовки, но у меня не было времени читать их. Судя по всему, доктора назначили неким экспертом по болезням. Он выдавал себя за лучшего вирусолога Министерства Мира, и подтверждал каждое слово Анклава о том, что поверхность кишит зебрами и и опасными для пони эпидемиями. Его награждали. Он был богат! В одной статье его назвали одной из пяти ключевых фигур, что основали Анклав. Он создавал в сознании общественности гротескное представление об ужасных зебринских заболеваниях, в то время как Реинбоу Деш, пыталась заставить пегасов расчистить небо.
— Ты был не более, чем ничтожным убийцей, — фыркнула я его изображению.
Бу заскулила и слегка толкнула меня в плечо. Я посмотрела на нее и немного расслабилась.
— Да. Точно. Он не достоин того, чтобы я тратила на него своё время, да и лишнего времени у меня нет.
Я заставила себя снова вернуться в зал, посматривая при этом то налево, то направо, и гадая, какое же из направлений позволит мне попасть наверх. Затем я взглянула на Бу:
— Скажи, Бу, как ты думаешь, в каком направлении нам следует пойти?