Она моргнула, а я ждала, затем она ещё раз моргнула, но я всё ещё ждала. Я улыбнулась. Она тоже улыбнулась. Тогда, на секунду, я была уверена, что она поймёт меня и выберет путь… но она лишь ещё раз тихо чихнула. Я немного расстроилась.
— Не заморачивайся, Бу. Думаю, что мы пойдём… — я замолкла, когда она начала фыркать, а затем побрела прочь, — этим путем.
Лестница находилась позади корпуса старого мейнфрейма и книжного шкафа, который упал под углом к нему. Бу скрылась в щели, и я нахмурилась, аккуратно отодвинула в сторону шкаф, и последовала за ней. Этот этаж был не столь пыльным, как тот, что ниже, а ещё, тусклые синие огни были немного ярче на этом уровне. Меньше мусора и больше хлама… ладно, хлам всё ещё был мусором для меня, но он очевидно был достаточно важным для некоторых пони, что приходили сюда чистить пыль. В основном здесь были картотеки и обесточенные терминалы. Я нашла на стене один указатель на котором было написано: «Архивы». Бу направилась прямиком по коридору и уткнулась носом в дверь.
— Ммм… где-то здесь должна быть одна из них, — пробормотала я, следуя ещё медленнее и проверяя один ящик за другим ради последней вещицы, которая требовалась для плана.
«Не повезло…»
Я медленно открыла дверь комнаты, в которой обнаружились признаки того, что в ней кто-то проживал. Тут было еще больше беспорядка, книги лежали как попало, а столы были устланы бумагами. На стенах висело ещё больше фотографий желтого «доктора», и хорошо сохранившихся вырезок из его жизни. Я их просто не читала, так как меня уже достаточно тошнило от этого. На самом деле, мне не нужно было читать его заявления о передаче заболеваний через наземных паразитов, которые несомненно заразят облака. Как мне кажется, он был богат, влиятелен, и полезен для Анклава, пытающегося найти предлог, чтобы не возвращаться на поверхность… и мне уже становилось по настоящему тошно от того, что я постоянно видела его перед собой, куда бы не посмотрела.
Также на столе лежали тортики Фэнси Бак, несколько пустых оберток, и бутылки из под спаркл-колы. Бу в самодовольной манере мусорщика из пустоши, схватила один из кексиков своим хвостом, зубами разорвала упаковку и отправила лакомство в полет. Он упал в её открытый рот, и она с гордостью стала жевать. Я же нашла бутылку спаркл-колы, когда обследовала остальную часть комнаты. Может быть это из-за брезентовой палатки в углу, или из-за глупых рисунков на стенах, но мне казалось, что это логово ребенка. В Девяносто Девятом так происходило всё время: некоторые кобылки для самоутверждения захватывали и обустраивали уголки на вспомогательных или складских уровнях, по-особому их называя. В Девяносто Девятом у нас был «Карточный клуб».
Я была уже готова отправиться дальше, когда услышала храп доносящийся из самодельного детского форта, и это определенно был храп не жеребчика или кобылки. Моя магия отодвинула брезент в сторону и тут же мне в нос шибанул мощный дух «Дикого Пегаса». Я увидела бледнеющую в темноте кьютимарку в виде камеры и жеребца свернувшегося калачиком вокруг бутылки виски, которому она принадлежала. Я выдернула бутылку из его хватки… он ведь мог использовать её как оружие.
Ну хорошо. Может быть, я сделала ещё и большой глоток из неё, чтобы успокоиться.
К сожалению, из-за этого очнулся пьяница. Он открыл свои два мутных глаза, одним посмотрел на меня, и закричал:
— Не убивай меня! Я не знал, что за херню он собирался сделать! Честное слово! Да здравствует Нейварро! — Затем жеребец немного сосредоточился, и я поняла, что узнала его измятый костюм, в котором он спал, и, несмотря на покрывающую подбородок щетину, лицо. — О… привет, Детка.
Я опустилась на колени перед ним.
— Шикенери? Что ты здесь делаешь? — Его глаза внезапно выпятились, — В чем дело?
Я представила себе, как внутри него начали взрываться убивающие импланты… возможно даже бомба. А затем он взорвался. Ну ладно, он качнулся вперёд и, с впечатляющей силой, проблевался мне на грудь.
Ну разве этот день был не прекрасен?
— Я думаю, что он полностью съехал с катушек, — глухо сказал бледный пегас, теперь без своей изысканной гривы, зачесанной назад. Он почувствовал вкус настоящей Пустоши, и это больше не было забавой. — Когда он пробился ко мне, он просто вырезал себе путь через всех пони прямо к Стратусу. Сказал, что он лишил его того, что он заслужил. А затем пригвоздил его к столу, словно бабочку. Сказал, что либо Нейварро убьет тебя, либо тебя уже убили Нейварро. В любом случае, это работало на него.