Мангон остановился.
— Прости мою грубость, — он слегка поклонился, приложив руку к груди. — Мне интересно. Архитектура великолепна, и этот парк очень красив.
— Но?
— Но я не могу перестать думать о достижениях науки. О мобилях, и поезде на одном рельсе, который мы видели у входа в парк, и метро. Я подозреваю, что видел только малую часть ваших достижений, и потенциал вашего мира будоражит мою фантазию и не даёт спокойно наслаждаться днём, — Адриан виновато улыбнулся, но по глазам было видно: он ни капли не жалеет.
— Ах, технических достижений тебе захотелось! — воскликнула Таня, изображая возмущение. Она цапнула Адриана под левый локоть, там, где капсула крепилась к культе, и поволокла к выходу с территории выставочного центра. Люди оборачивались на них. Адриан привлекал внимание непривычной красотой и несколько старомодной одеждой, и коса длиной до поясницы выглядела совсем настоящей, но москвичи, избалованные всякой экзотикой, насмотрелись вдоволь на людей в костюмах и быстро теряли интерес.
— И куда ты меня тащишь? — не скрывая насмешки, спросил Адриан. При этом он не забывал и про мороженое.
— В один музей. Видишь ракетный корабль? Вот, нам туда.
И Таня вела Адриана по аллее, и он послушно шёл следом, и улыбался. Впереди его ждали новые чудеса и открытия, и сокровища людей, которые покоряли мир, даже утратив свою магию.
Их яркую летнюю идиллию расколол удивлённый окрик:
— Танюха?
Таня обернулась прежде, чем успела узнать этот голос. У первого из фонтанов стоял молодой человек лет двадцати пяти в белой рубашке и джинсах. Он был не очень высоким, всего на полголовы выше Тани, широким в плечах и очень крепким. Рыжеватые волосы подстрижены коротко, широкое круглое лицо выражало неверие и удивление.
— Антон. Антоха!
Таня не успела подумать, насколько уместным будет её взрыв эмоций. Она и так была слишком чувствительной в тот день, но встреча со старым другом снесла внутренние плотины напрочь. Таня оставила руку Адриана и бросилась к Антону, врезалась в его могучую грудь и обняла со всей силы. И Антон тоже её обнял, запустил руку в короткие волосы, прижал голову к плечу.
Стоять бы так вечность. Замереть на границе яви и сна, прошлого и настоящего, за мгновение до того, как осознание разобьёт сердце. Изменился отец, осунулся и постарел, изменился двор и даже Москва немного изменилась, но ничто из этого не кричало так о пропасти, что легла между Танюхой и Менив-Тан, как этот мужчина, что прижимал сильней пятёрней её голову к своему широкому плечу. Антоха исчез. Тот самый, нескладный и неловкий, тело которого едва ли привыкло к изменениям, и он не знал, куда девать руки и ноги. На его месте стоял невысокий, но крупный, плотный мужчина в дорогой рубашке и с ироничной улыбкой на лице. По его позе, по движениям можно было с уверенностью сказать: он знает, чего хочет, и берёт желаемое от жизни, не спрашиваясь. Рядом с ним мялась длинноногая брюнетка, красота которой изящно сочетала славянские и восточные черты, отчего она казалась нежной и яркой одновременно. Она протянула руку, чтобы дотронуться до плеча Антона, и Таня отметила, какая гладкая смуглая у неё кожа, словно мягкий спелый персик.
— Антон? Ты объяснишь мне, что происходит?
Он отпустил Таню, обернулся на свою спутницу и посмотрел жалостливо, растерянно, так что в его внешности на пару секунд проступил тот мальчишка из спортивной секции, которого когда-то так хорошо знала Таня.
— Это Танюха, — проговорил он сдавленным голосом. — Помнишь, я рассказывал, что шесть лет назад у меня подруга пропала. Мы уже решили, что она…
— Ой, — девушка округлила глаза и закрыла рот ладошкой. — Так она…
—- Жива, — с чрезмерной поспешностью и радостью отозвалась Таня и протянула руку.
Девушка вложила в её ладонь тонкие смуглые пальцы и легко её сжала и тут же отпустила. Руки у неё оказались мягкими и прохладными. Таня поймала себя на мысли, что эта девушка хорошо бы смотрелась на балу Илибурга, намного лучше, чем она сама. Кружева бы оттенили её кожу, причёска подчеркнула правильный овал лица, а драгоценности — яркую красоту.
— А это Карина, — выдохнул Антон. — Моя невеста. Знакомься.
— Очень приятно. Менив-Тан…То есть, Таня. Синицына, — она совсем запуталась, и мысли копошились, сталкивались и разлетались, отчего Таня чувствовала себя беспомощной.
Адриан подошёл незаметно. Встал за спиной, положил на плечо здоровую руку, и по спине растеклось тепло.
— Татана, всё в порядке? — спросил он, наклонившись к её макушке.