— Молодую семью я поздравила, теперь можно поесть. Ты будешь что-нибудь из напитков? — Татана обхватила его руку и потащила его к столам. — Смотри, вот эти янтарные напитки крепкие. Здесь бренди, виски, коньяк и прочие, я не особо разбираюсь. С пузыриками в высоких стаканах — шампанское. В прозрачных графинах — водка, я советую держаться от неё подальше. А вот вино можешь попробовать, правда, надо спросить у официанта…
— Татана, — Адриан перебил её, поймал руки и заставил повернуться к себе, — Тты правда решила просветить меня на тему алкоголя?
Она коротко рассмеялась.
— Ни в коем случае. Тем более, я в нём ничего не понимаю. Смотри, это корзиночки с креветками! Что пьют с закусками из морепродуктов?
— Белое вино. Позволь, я за тобой поухаживаю.
Но тронуть бутылку ему не позволили. Официант возник будто из-под стола, перехватил вино и разлил его по хрустальным фужерам. Татана держала бокал в пальцах, покрытых шрамами, которые оставил на них Илибург, и яркие цветы замерли на предплечье, словно хищники в засаде. А она обернулась туда, где двигались, разговаривали, смеялись гости и улыбнулась, глубоко вздохнув. Ей было хорошо.
На отдельной сцене выступал небольшой оркестр. У него были необычные инструменты, электрические, насколько мог судить Адриан. Он узнал очертания гитар, и небольшое пианино, и барабаны с тарелками, но все они имели непривычный вид. Вышли музыканты. Один из них проговорил что-то в микрофон, и невеста счастливо рассмеялась, а гости разразились аплодисментами. Татана тоже засмеялась, наверное, вокалист рассказал какую-то шутку.
А музыканты тем временем взяли инструменты, барабанщик несколько раз ударил палочкой о палочку, и колонки взорвались громкой весёлой мелодией. Она была простая, более того, примитивная, построенная на гамме до мажор, а вокалист радостно что-то вопил в микрофон, но странным образом песня цепляла, брала за нутро, как это часто бывает с песнями простых бардов. И Татана повеселела ещё больше и принялась кивать головой в такт. Поймала его взгляд, широко улыбнулась, подмигнула. Великая Матерь, какой молодой и лёгкой она оказалась на самом деле! Он же не находил даже минуты, чтобы осознать, насколько молода Татана на самом деле.
Тем временем к ним подошла девица в серебристом платье, которое скорее не скрывало её тело, а подчеркивало каждый его изгиб. Мастер Ватран пришла бы в восторг. Щёки девушки горели, из причёски выбились светлые пряди. Грудь её пересекала красная перевязь с золотыми буквами. Адриан силился их прочесть, но смысл раз за разом уплывал.
— Привет, — проговорила она. — Тебя как зовут?
— Таня, — ответила Татана. — Я подруга Антона.
Это Адриан худо-бедно понял.
— Подруга Антона! Хорошо, — заявила девица. — Пошли!
Куда она звала, Адриан не понял не сразу, но она тянула Татану на пляж водохранилища, где уже вовсю танцевали люди.
— Иди! — велел он. — Иди и развлекайся.
Татана упрямо замотала головой.
— Я не могу оставить тебя! Никуда не пойду.
— Не волнуйся обо мне. Здесь много еды и алкоголя, я не пропаду. Мы пришли веселиться, так что вперёд.
Татана ещё задержалась на мгновение, но девица тянула её так настойчиво, что она наконец сдалась. Ей предложили снять туфли, Татана скинула их и босиком ступила на песок пляжа. Адриан на пару минут потерял её из вида, пока позволил официанту проводить себя на место за одним из столиков, а потом увидел её снова. Татана сначала мялась в стороне, то и дело поглядывая на него, а он только кивал с усмешкой, мол, вперёд! Это не должно быть сложнее, чем лезть в тыл мятежникам. И постепенно она начала двигаться смелее, а когда какая-то девушка схватила её за руки и утащила в импровизированный хоровод, то принялась прыгать вместе со всеми.
Адриан подносил бокал к губам, не замечая, как в него подливают вино услужливые официанты, и не отрываясь смотрел на Татану. Она уже и не оборачивалась почти, полностью отдаваясь веселью. Смеялась, закинув голову, и короткие волосы падали на глаза. Танцы в этом мире были такими же примитивными, как и музыка, и такими же искренними. Татана подбрасывала руки вверх, а потом прижимала их к бокам, прыгала, переступала на месте, покачивала бёдрами.
— Мамма миа! Хираго эгэн! — так слышались Адриану слова незнакомой песни. Он не понимал их, но безошибочно улавливал настроение музыки, настроение людей. Они были веселы и настолько счастливы, что перехватывало дыхание.
— Мама миа! — кричал певец, и толпа у сцены восторженно подпевала ему. И тогда Татана почувствовала его пристальный взгляд, и замедлилась, остановилась, и посмотрела на него. Губы её шевелились, повторяя текст псени.