— Я этим займусь, — заявил кто-то густым басом и выхватил планшет у Тани из рук. Она подняла голову и успела разглядеть высокого широкоплечего мужчину в защитном костюме и шлеме с поднятым стеклом. А в следующее мгновение Адриан уже вскочил и загородил её спиной, даром что незнакомец был шире его в два раза.
— Кто ты есть? — спросил он с ледяным спокойствием.
— Майор Речной. Добрыня Николаевич, — прогремел мужчина. — Сядьте, товарищ дракон, у нас с вами будет серьезный разговор. Эй, доктор! — он достал корочки и махнул ими в сторону фельдшера. — Давайте решим с документами.
Таня схватила Адриана за здоровую руку, потянула к себе.
— Сядь! О, сядь же, во имя Великой Матери! Он знает, кто ты.
— Этот человек знает, что я…
— Он назвал тебя господином драконом. Не думаю, что это совпадение.
Таня с тревогой наблюдала за тем, как майор заполняет бумаги, ставит свои подписи и диктует номер телефона, по которому с ним наверняка смогут связаться все, у кого возникнут вопросы. Потом он кивнул несчастной девушке-фельдшеру, которая больше не старалась казаться невозмутимой, и вернулся к Тане и Мангону. Майор снял каску и держал её под мышкой. У него оказалось широкое лицо, коротко стриженные светлые волосы и твердый взгляд. Тане почему-то подумалось, что этот человек умеет быть очень добрым, даже добродушным, но на неё он смотрел с нескрываемым неудовольствием. Он некоторое время молчал, как будто собираясь с мыслями, пару раз порывался начать и мрачно замолкал. Потом вдруг скривился, махнул рукой и устало выдохнул:
— Как вы меня достали.
Таня вскинула удивлённый взгляд. Они были в Москве всего пару дней и не успели нигде примелькаться, если не считать этого злополучного вечера. Когда бы и кому они успели надоесть.
— Простите?
Добрыня Николаевич мотнул головой, приказывая подвинуться, и Таня послушно отодвинулась от горячего бока Адриана, поймав его обеспокоенный взгляд. Майор грузно опустился между ними, положил локти на колени, сжав в руках шлем.
— Достали меня, говорю. Ходят туда-сюда, будто мёдом вам тут намазано. Что в своём мире не сидится? У вас там магия-шмагия, драконы и прочая срань. Чего к нам-то лезете?
Тане не стало понятнее, только еще обиднее.
— Между прочим, я местная. Татьяна Синицына, — проворчала она. Майор посмотрел на неё удивлённо и как-то совсем по-иному, заинтересованно.
— А этот вот? — он кивнул в сторону Мангона, который тщетно пытался уловить нить разговора.
— Этот вот дракон, — призналась Таня. — Откуда вы знаете про Лурру?
— А ты думала, в родной полиции дураки сидят? — усмехнулся Добрыня. — Что чужаки будут дверью между мирами хлопать, а мы ни сном ни духом? Э-э, нет, мы за этими ходоками давно наблюдаем. Всех взяли на карандаш. Крысы в халатах предупреждали нас, что всё закончится плохо, но мы не думали, что так быстро.
— А что произошло? — спросила Таня. Параллельно она старалась всё переводить Адриану, чтобы он был в курсе.
Добрыня Николаевич повертел в руках шлем, полюбовался, как в его начищенной поверхности отражаются отблески маячков.
— Давайте я вам кое-что объясню, ребята, — наконец сказал он. — Когда вы открываете эти чертовы порталы, миры, как пузыри, соприкасаются. Но если они соединятся до конца, обоим мирам придёт конец. Всегда остаётся щель. Куда она ведёт, никто не знает. Умники говорят — в небытие. И вот из этого небытия полезли всякие твари.
— Из царства Бурунда, проклятого сына Великой Матери, — мрачно проговорил Адриан, будто и правда понял, о чём речь. Его голос, спокойный и ледяной, прозвучал зловеще в разбавленной жидким светом ночи.
— Мы не хотим ссориться с драконами. Признаюсь, мы надеялись на выгодное сотрудничество. Не одним же им выгоду получать, — Добрыня Николаевич покосился на новенькую механическую руку Мангона. — Но и рисковать Землёй мы не можем. Если откроете портал ещё раз, чёрт знает, что оттуда полезет. А может, нас самих туда засосёт.
Таня слушала, потом переводила Адриану, а сама чувствовала странное безразличие на грани с отупением. Она устала, очень сильно устала, и всё, что её интересовало, сможет ли она вернуться в кровать.
— И что вы сделаете с нами? Арестуете?
Добрыня Николаевич строго посмотрел на неё. Взгляд у него был тяжёлый и острый, как копьё.
— Я отпущу дракона. В последний раз. В виде исключения. Но если ещё раз откроется дверь, — он повернулся к Мангону и обращался уже к нему напрямую, — я предупреждать не буду. Вы видели, какие у человечества игрушки, и я все направлю против вас.