Таня помотала головой.
— У нас очень мало времени.
— Ты ведь больше не вернёшься, да?
Таня испуганно взглянула на отца. Тот смотрел прямо и сурово.
— Мне нужно знать.
— Нет, пап, — выдохнула Таня. — Я буду очень-очень далеко, там, куда не летает ни один самолёт. Но я попрошу людей присмотреть за вами. Оставлю вам денег. Золото. Вы не будете одни. Люба, — она взяла руки женщины, горячие, пухлые, в свои ледяные пальцы. — Позаботьтесь об отце, пожалуйста.
Любовь улыбнулась, погладила её по растрепавшейся голове.
— Уж будь уверена, деточка.
Таня кивнула. Выдохнула, оглядевшись. Вот теперь действительно всё. Ей было грустно, но впервые за долгое время на душе стало легче. Она снова обняла Любу, потом долго и крепко — отца.
— И что же, ты даже на память ничего не возьмёшь? Что-нибудь из своих вещей?
Таня задумалась.
— Выброси их, они больше не нужны. Можно мне твою ложку? Чайную. С Кремлем на ручке.
***
Небо тронула нежная рука рассвета. Наступило то неверное время, когда светлеть ещё не начало, но утро уже чувствовалось в воздухе, и ночь дрожала на самой грани, готовясь вот-вот сдаться под натиском света. Таня распахнула дверь подъезда, выбежала на улицу. Ночная прохлада остудила разгоряченное от слез и поцелуев лицо. Мангон стоял у машины Олега и смотрел на свои илибургские часы, которые должны были показывать что-то около 2:30. В Москве было три часа ночи.
— Татана, — он шагнул ей навстречу и нахмурился, увидев следы слёз. — Что случилось?
— Ничего, — улыбнулась она и неловко хлопнула его по предплечью. — Давай вернёмся домой и наведём уже там порядок.
Мангону потребовалось мгновение, чтобы осознать.
— Извини, что?
— Я говорю: забери меня домой.
Ольга встала на их пути, сложив руки на груди и широко расставив ноги.
— Татьяна, тебе нужно вернуться домой, — заявила она тоном, который не предусматривал возражений. Густые брови сдвинулись к переносице, придавая её лицу суровое выражение.
— Вы не понимаете. Там целый мир, мы нужны ему, — начала было Таня, но Ольга прервала её, резко качнув головой.
— У нас с тобой приказ. Вернись домой, а твой друг пусть спасает мир, сколько влезет.
— Лурра и мой мир тоже! — воскликнула Таня, но осеклась, покачала головой. — Извини, но лучше тебе отойти.
Ольга криво усмехнулась. Её рука легко скользнула к бедру, извлекая из кобуры пистолет.
— Повтори, пожалуйста, я не расслышала, — матовый тяжелый Глок смотрел прямо в Танино лицо.
— Уйди с дороги, — послушно повторила Таня. — Разве тебе Добрыня не сказал, кто такой мой друг на самом деле? Оу, не сказал…
Ольга сжала губы в тонкую полоску, а потом коснулась гарнитуры в ухе. Таня не сразу сообразила, что происходит, и Ольга успела сказать:
— Три-ноль-один, запрашиваю подкрепление. Цель оказывает сопротивление, попытка к бегству.
— Татана, милая, девушка против твоего возвращения? — мягко и тихо поинтересовался Адриан, но Таня слишком хорошо его знала, чтобы не заметить опасные нотки в голосе.
— Она вызывает помощь.
— Как жаль…
Мангон легко тронул свой висок, и в то же мгновение пистолет выскользнул из рук Ольги и со стуком упал на тротуар. Она застонала, схватилась за голову, а потом вдруг ноги её подкосились, и она обмякла. Адриан ловко подхватил её.
— Что с ней? — встревоженно спросил Олег. Таня подумала, что он едва держится, чтобы не провалиться в панику. — Она… мертва?
— Нет. Просто Мангон немного умеет… воздействовать на голову. Она просто уснула. Нельзя её оставлять на улице, — сказала она Адриану. — Давай посадим её в машину.
Таня открыла дверцу машины-склепа, помогая Мангону усадить Ольгу на переднее сиденье. Пистолет она забрала себе.
— С ней все будет в порядке? — спросила она еле слышно.
— Должно быть. Но я не знаю, как драконьи навыки влияют на людей этого мира, — честно ответил Адриан. Таня кивнула. — Если все пройдет, как обычно, она очнется через полчаса. Нам надо торопиться.
Таня передала его слова Олегу, и тот, бледнее смерти, сел за руль своего автомобиля. Мангон распахнул дверцу пассажирского сидения, и Таня замерла, в последний раз оглядывая двор. Вот и тот тополь, который рос там, сколько она себя помнила, а под ним вытоптанная полянка, где когда-то стояла лавочка. Таня подняла взгляд и встретилась глазами с отцом. Он тенью стоял в раме кухонного окна, и первые лучи золотили его бледное лицо. Таня улыбнулась, отсалютовала двумя пальцами. Григорий коротко кивнул, и Таня наконец села в машину. Через несколько секунд рядом оказался Мангон, и всё наконец стало правильно.
— Поехали, Олег. Гони, как можешь.
— Вопрос жизни и смерти? — нервно усмехнулся Олег, выруливая со двора.