— Ваш мир… В нём нет магии, — с удивлением проговорил Мангон.
— Конечно, нет. И в твоём я её особо не видела.
— Нет-нет, на Лурре полно магии. Мы называем её осси. Это золотое свечение, словно светлячки, которые плавают в воздухе и сбиваются в стаи. Люди потеряли дар к магии почти пятьсот лет назад, но сама она никуда не исчезла. И мы, драконы, её хранители. Мы не можем творить волшебство, но постоянно взаимодействуем с осси, пропускаем его через себя, чтобы сохранить в нашем мире. Возможно, — Адриан задумался, — в вашем мире просто не осталось существ, способных её хранить?
— Ну, драконов у нас никогда не было, — ответила Таня.
— Хранителями могут быть не только драконы. На Лурре это были эльфы, и терринги, и гномы с гоблинами, и многие, многие другие существа. Но после предательства людей все исчезли и остались только мы, — он вздохнул и посмотрел на небо. Самолёта больше не было, от него осталась только полоса, растворяющаяся в светлеющей синеве.
— Ты говоришь, что магии нет, а как же порталы?
— А, это ремесло. Насмешка над былым величием. Мы нашли много магических книг, но расшифровать почти ничего не удалось. Главы о порталах — немногое, что у нас есть. Их творят по инструкции, как по рецепту, не понимая до конца, что делают, — Адриан помолчал. — И все-таки он невообразим. Твой мир, — как завороженный, выдохнул он. Голос его звучал тихо и мягко, легко касался слуха, словно поступь кошачьих лап по ковру, вызывая мурашки. — То, что я увидел сегодня, не являлось мне в самых смелых фантазиях. Столько машин, столько света и электричества. А театральный передатчик на стене?
— Это называется телевизор, — улыбнулась Таня. — Работает на принципе радиосигналов. Вы уже научились передавать звуки, так что до изображений осталось недалеко.
Мангон повернулся к ней, тронул за подбородок. Таня смотрела в его змеиные янтарные глаза, мягкая из-за усталости, слёз и проклятого рассвета, и голова шла кругом, а губы начало покалывать от желания. Ах, если бы он коснулся её губ! Ей так хотелось в то утро его близости, когда он вот тут, рядом, а Илибург со всеми проблемами так далеко…
— Мне пора. В полдень, в десять часов, меня ждёт важный человек.
Таня почувствовала разочарование, такое острое, что слёзы снова подошли совсем близко, и она их с усилием проглотила. Тем обиднее было, чем яснее Таня понимала: Адриан при всём своём опыте спокойно прочитал её желание. Прочитал и ничего не сделал.
— В моём мире полдень — это двенадцать часов, — коротко сказала она.
— Хорошо. Я буду знать, — Мангон примирительно улыбнулся. — Я рад, что с твоим отцом всё хорошо. Он хороший человек. Береги его.
Таня кивнула, до крови кусая внутреннюю поверхность щеки.
— Ты придёшь ещё? Попрощаться? — спросила она, а потом добавила быстро: — Я бы хотела немного показать тебе мой мир.
Мангон поднял брови, будто она спросила о чём-то странном.
— Конечно. Я должен вернуться через два дня, послезавтра в ночь. Техномаги всё приготовят. Так что завтра я могу попросить Олега, и он привезёт меня сюда.
— Да, — Таня согласилась слишком поспешно и радостно, — попроси его! Я покажу тебе… метро. И мороженое. И кино. Всё!
Мангон тихо рассмеялся.
— Договорились. А сейчас отдыхай. Иначе тебе на завтрашнюю прогулку не хватит сил.
Таня проводила его в прихожую, открыла дверь. Мангон обернулся на прощание, замер в полумраке прихожей. Не потянулся, не дотронулся даже. Пожелал добрых снов и ушёл по лестнице вниз. А Таня ещё стояла некоторое время, слушая стук его каблуков и борясь с желанием броситься следом. Глупая несчастная девчонка. Ругая себя за слабость, она захлопнула дверь и повернула защёлку.
В квартире стало совсем тихо. Таня вошла в родительскую комнату. У кресла валялись её сапоги из мягкой кожи с металлическими украшениями в виде крыльев, такие чужие в этой московской квартире. Схватила их, желая убрать с глаз долой. Подошла, проверила, как отец. Дышал ровно и спокойно. Наклонилась, прижалась губами к тёплой лысине. Потом распрямилась и осмотрелась: что же теперь делать?
В её комнате было всё так же, как шесть лет назад, словно она вышла за хлебом, а не попадала в чужой мир. На столе лежали университетские тетради, учебник по математическому анализу и билеты на музыкальный фестиваль. Он должен был состояться в парке Горького, и Таня мечтала посмотреть на выступление группы Би-2. А вот как всё получилось. На стене висело расписание занятий и тренировок, рядом — новая схема питания для набора массы. На спинке кресла мёртвым флагом повис старый кардиган. Тане стало немного жутко от того, что её комната осталась в таком же виде, в каком она её оставила. Это место превратилось в мемориал живой ей.