Из динамиков включенного радио лилась неторопливая мелодия, создавая иллюзию полного покоя, повисшего над опустевшим вечерним шоссе. Блондин вальяжно вытащил из кармана портсигар и предложил мне сигарету:
— Отличная марка, Эмануэл!
Ему нравилось все, что было хорошего качества. Я отказался и снова умолк.
Он почувствовал мою враждебность и, не обращая на меня внимания, уставился на дорогу, нажав правой рукой кнопку со значком зажженной сигареты. Как только вспыхнул индикатор, Блондин вынул прикуриватель и, повернув к себе раскаленным добела концом, зажег сигарету. Табачный дым заполнил салон, и он ловко и даже элегантно вставил прикуриватель на свое место, беспечно наслаждаясь куревом.
Поворот следовал за поворотом, и при прохождении каждого из них я вынужден был крепко хвататься за сиденье или за переднюю панель. Блондин всякий раз выходил из положения как шофер со стажем.
Мое беспокойство росло, и я уже не мог его скрывать. Даже Блондин это заметил. Переполнявшее меня любопытство угадывалось в выражении моих глаз, в движениях рук и ног, оно чувствовалось во всем поведении. Я хотел знать, по крайней мере, что переживал Блондин в душе. Ведь передо мной был самый настоящий преступник. В конце концов, что же он все-таки сделал с хозяином машины? Сколько пуль он всадил в беднягу? Я попытался представить, как действовал Блондин во время нападения. Эту задачу облегчало то, что я сидел на его месте. Шофер, естественно, не подозревал, что у белокурого человека, сидящего рядом, было оружие, и тем более не мог предположить, что когда он с улыбкой рассказывал ему, возможно, о своей машине или о жизни, тот вытащит револьвер. Как только несчастный выпрыгнул из машины, его настиг точный выстрел, ставший смертельным. Пуля должна была попасть в грудь или в голову.
Сколько же жестокости и холодного расчета было в Блондине! И почему же я, после всего этого, сидел с ним рядом и, более того, до недавнего времени сохранял полное спокойствие. Нужно было что-то предпринять. Просто выяснить, каким образом это чудовище завладело машиной, казалось уже недостаточным. Прежде всего нужно освободиться от него раз и навсегда. Какая дьявольская сила заставляла меня иногда заводить с ним дружбу и искать братского взаимопонимания? Возможно, что та же сила на всю жизнь очаровала Жануарию? Эта, вне всяких сомнений, удивительная женщина все же обманывалась в отношении Блондина, даже убедившись в его низости.
Вскоре после того, как небо покрылось тяжелыми свинцовыми тучами, наступила ночь. Сверкая всеми фарами, машина неслась со скоростью, постоянно превышающей указанную на ограничительных дорожных знаках. Глядя на то, как они то и дело мелькали перед глазами, я нашел повод для разговора о машине. Блондин наверняка не собирался рисковать настолько, чтобы проехать в открытую мимо поста дорожной полиции. Поэтому я спросил его напрямик:
— Блондин, как ты думаешь проехать постового?
Двумя пальцами правой руки аккуратно уменьшив громкость радио, настроенного на частоту музыкальной программы, он не задумываясь ответил, что хорошо знает это шоссе… И, подтверждая свои слова жестом, серьезно добавил:
— Я знаю это шоссе, как свои пять пальцев, Эмануэл.
Опуская руку, он с силой хлопнул меня по левой ноге. Это неожиданное прикосновение повергло меня в шок. Кровь отхлынула от лица. И только через несколько секунд я заметил, что он решительно и демонстративно оставил свою руку на моем колене, продолжая объяснять:
— …Так что, Эмануэл, смотри, это дорожная карта. Все эти линии, которые ты видишь, это шоссейные дороги Бразилии. По этой главной автостраде мы едем сейчас. Она идет по Атлантическому побережью. И я знаю, где на ней расположены полицейские посты. Для того чтобы отделаться от любого из них, мне достаточно свернуть на второстепенную дорогу, а затем вернуться на главную. Есть один пост около Аракажу, который объехать не так просто. Но мы дождемся рассвета и с утра пораньше, когда все спят как убитые, спокойно проскочим мимо.
Моя попытка уточнить ситуацию провалилась. Блондин не сказал мне ни того, что украл машину, ни того, что она «чистая». Однако само наличие у него в голове такого плана, на мой взгляд, ясно свидетельствовало о том, что он хочет избежать встречи с полицией еще и в связи с угоном машины, а не только из-за преступлений, совершенных раньше.
Доехав до реки Ваза-Баррис, мы свернули в сторону. Остановились. Меня заинтриговала эта неожиданная остановка. Скоро стало понятно, что машина останавливалась уже не на обочине. Блондин свернул на узкую грунтовую дорогу, заросшую ползучими растениями, которые с силой цеплялись за днище. Пожалуй, дорога предназначалась даже не для автомобилей, а для гужевого транспорта. Я решил присмотреться, куда же мы едем. Блондин, бросив равнодушный взгляд в боковое окно, продолжал давить на газ. Ночная темнота не позволяла разглядеть выражение его лица. Все труднее было следить за дорогой. Иногда все же удавалось распознавать контуры одиноко стоящих деревьев… Через некоторое время он доверительно сообщил мне: