Радиограмма 2. В центр. Клаас Юстасу: умираю, но не сдаюсь.
Радиограмма 3. Из центра. Пепел Клааса уже стучит в твоё сердце.
Мавзолей мадемуазель Пишегрю. Стихи Тристана
По пути из Фландрии в Баварию
Слетались голуби на снег,
На кухне стыл обед,
А метрдотель намазывал масло на хлеб,
И парки в парке танцевали танец.
Две парки: Сара Бернар и Жорж Санд;
Айседора Дункан и Эмили Дикинсон.
О, Офелия, не гарпия ли ты?
Опаснее только Сцилла и Харибда. Аргонавты и Геракл совершали подвиги согласно Аполлодору на 2 тысячи лет ранее наших рыцарей. Пантеон греческих богов и богинь самый обширный в истории всех цивилизаций.Четыре гарпии: Старуха Изергиль; Медуза Горгона; Валерия Новодворская; Елена Боннер. И Овод воздавал Мадзини, а ку–клукс-клан и там поныне. Как меня заворожил танец бабушки-бомжа: в ее движеньях нету силы, она танцует не спеша. Чёрт, рубящий свитку, в окружении Яйцелопов. А между тем Табор уходит в небо и римские манипулы туда же. Таинственный остров у Жюля Верна – точка сборки самой фантастической конструкции его романов, особо значима мессианская роль капитана Немо. Вообще проблема островов – Лапуту и т.п. стоит довольно остро. Робинзон создал на своем острове микро-цивилизацию. Блефуску и Бробдигнег – мифические острова у Свифта на краю Ойкумены символичны как заповедники смыслов и трансграничность бытия. Однако лиллипуты и великаны вполне созвучны нашему времени как отголоски эпохи акселерации и первоначального накопления.
Волшебная Гора. Транскрипция Парсифаля
Бродил Иосиф, собирал золотые яблоки, и встретился ему Большой Брат.
– Сколько тебе бродить? Иди в пустыню и молись дубинноголовому идолу. Авось, он тебя научит уму-разуму…
– Не ходи, – прошелестела ветвями яблоня. – Там река с кисельными берегами, молочными водами, не доплыть тебе, не доплыть. А дальше Волшебная Гора запуталась в деревьях, не залезть тебе на гору, не залезть… Все эти сюжеты Томаса Манна воочию мы наблюдаем на картинах Питера-Пауля Рубенса, Ганса Гольбейна и Питера Брейгеля. Да позднее Возрождение богато арабесками европейской культуры. А что в Англии – в Англии овцы съели людей.
Женщины в большом городе
Так же Сара Джессика Паркер, Синтия Никсон, Ким Каттрол и Кристин Дэвис. Шахерезада – тысяча и одна ночь. Нимфы и нимфетки собирают конфетки. Этому дала, этому дала, а этому не дала. Поднялся ветер и унес Мэри Поппинс и Питера Пэна в далекую страну Белгравию коматозных состояний и дешевых аллюзий. Нинs Хаген и Грейс Келли, Элла Фитцжеральд и Моника Левински на страже дня и повестке новой реальности. Игры разума начались не с Рассела Кроу, а с Джонатана Свифта – декана собораcв.Патрика в Дублине и, по совместительству, резидента английской разведки. Их больше занимали рефлексивные квесты, а не счастье людей.
В институте Санта-Фе пытались поставить искусственный интеллект на службу прогрессу, что, однако, не очень получилось. «Интеллект как шагреневая кожа», – убедительно произнес Мерлин.
2.3. Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей
От Моби Дика.
Финансовый Дядя Сэм в образе Мерлина витает над собором Святого Петра в Ватикане накануне 3 апреля 2005 года. Регрессоры засучили рукава.
– Идет наплыв, – сказал Галахад и продолжил, – пришел, увидел, победил – такова экспансия греков и римлян, а взятие Трои космополитами всегда откладывалось на потом. Кстати, одним из лозунгов протестантских деятелей был Компромисс, понимаемый как маневр между Сциллой папства и Харибдой императризма самого дурного толка, типа Фридриха Барбароссы. Неужели вы, уважаемый сэр, думаете иначе, и то, что осталось в закромах священной Римской Империи, уже покрыто тленом и прахом?
– Увы. Известно, что всему человечеству помочь невозможно, за исключением какого-нибудь отдельного человека…
Тема из другой корзины – осень патриарха – закономерный итог жизненного пути олигарха и филиппинского президента Маркоса и вечность Симона Боливара у писателя Габриеля Гарсиа Маркеса.
– Вас потянуло в лирику, Тристан! Магеллановы облака как одно из созвездий вдохновляли всех путешественников в ночи Дальнего Космоса. На этой ниве астрофизики удачно потрудились Карл Саган, Хаббл и Шкловский.
Средневековая эстетика и постмодерн. Невыдуманные сюжеты.
Идея Акме как вершины духа вполне культурно и исторически оправдана со времен Анны Ахматовой, Андрея Белого и Дмитрия Мережковского. Однако, если наша с вами среда общения информационно перегружена (неологизмы, ненормативная лексика, новояз), то мы, подчас, не успеваем следить за полетом фантазии плеймейкера с телеэкрана. «Личная свобода есть безопасность», – скажет в ответ либерал и окажется солипсистом в стиле Дунса Скотта и Беркли. Транспортировать Канта на Соловки вряд ли удастся, но булгаковские герои явно представляли себе издержки военного коммунизма, нэпа и «серебряного века». «Москвичи – хорошие люди, но их испортил квартирный вопрос», – сказал Воланд.