Помниться тогда она умело изображала из себя жертву обстоятельств и уговаривала меня, отправится с ней. Мне не хотелось находиться в этой комнате и я хотел бы отсюда убраться поскорее, но вот только мое внимание привлекла одна деталь. Что-то скрывалось от моего внимания, под черной непроницаемой накидкой. В очках мне виделось, что-то невнятное и размытое. Мэри заметила мой взгляд и направилась к черной накидке со словами:
— Совсем забыла о ней. — Мэри содрала пыльную накидку, скрывавшую за собой ту самую картину, что висела на стене в гильдии.
— Майкл любил ее больше всего… — На этой картине известный художник Ангильсон запечатлел безымянного рыцаря, сидящего верхом на белоголовом грифоне. Если приглядеться внимательно, можно было разглядеть уникальную подпись, оставленную этим творцом. То есть если настоящая была здесь все это время, то в гильдии жалкие копии оригинала.
Меня больше заинтересовали слова Мэри, которые вот только прозвучали «любил ее больше всего». Тогда я спросил ее:
— Я слышал, что Майкла освободили лунные хранители. А значит, что он придет сюда и обнаружит пропажу. — На что Мэри лишь отмахнулась и сказала.
— Не думаю. После освобождения он давно должен был тут побывать. Но его и след простыл… — в ее голосе прозвучали нотки безразличия к нему. Такой как сейчас я не видел ее никогда.
— Что? Но ведь…
— Да, как бы это не прозвучало. Майкл пропал. — Сам по себе он не мог исчезнуть, в этом не было нужды. Если принять во внимание его любовь к деньгам. Эта комната должна быть пустой. Но это не так.
Размышляя над этим, Мэри обнаружила остальные картины спрятанные за первой. Здесь были все подлинники с первичным автографом их творца. При том, что они находились в идеальном состоянии и вставлены в золотую раму. Я не оценщик и не ценитель искусства, но даже мне понятно, что они стоят целое состояние и место им при королевском дворе. Мэри уж подавно знает цену картин и даже людей интересующимся искусством.
— И картины с собой возьмешь? — Сняв специфические очки, я посмотрел на ее жадные глаза, смотревшие на истинное искусство.
— Нет, я думала ты их возьмешь, — издевательским тоном проговорила она.
— Я вообще шел сюда не за тобой. Но так и быть сделаю вид, что тебя здесь не видел. — Мои слова заставили Мэри задуматься. Но соответствующий вопрос она не стала задавать. Ей было интересно другое.
— Хм, а что я взамен буду должна? — Она подступила ко мне еще ближе. Наши взгляды встретили вместе. Я чувствовал неискреннее тепло и страсть в ее глазах, оно также передавалось ее телу. Выставив руки перед собой я указал на одиноко лежащее богатство.
— Возьми отсюда немного денег, их хватит тебе на первое время, — Мэри услышав это, отстранилась от меня и обеспокоенным голосом спросила.
— А что потом?
— Ты начнешь новую жизнь. — Тогда в ее глазах блеснул яркий свет. Мэри не выходила из своей роли и строила из себя девушку в беде.
— Но, а как же мы? Теперь у нас есть все, чтобы начать жизнь с чистого листа…
— Мэри, мне не нужно все это, чтобы хорошо жить и тебе тоже — Эти слова ей не оказались по душе. Она оттолкнула меня и громко прокричала:
— Ты думаешь все это ради золота?! Думаешь все это от хорошей жизни сложилось?! Ты не знаешь через что я прошла, чтобы стоять здесь… перед тобой. — До тех пор она лишь сдерживала накопившуюся в ней злобу, пока не запнулась о своем прошлом. Даже швырнула в стороны награбленные драгоценности, без жалости. На ее глазах накатывались слезы, но Мэри была сильной, чтобы показывать мне это.
Я мало, что знаю о ее прошлом. Она рассказывала, мне однажды то, что жила со своей семьей в маленьком городке. Отец часто спускал все деньги на карты и выпивку. Когда он проигрывал все, то вымещал злобу на них. Так продолжалось недолго, ее отец однажды отправился из дому после очередной ссоры и больше его не видели. Остались только они с матерью. Время и без того было тяжелое, началась северная война. Наступила одна из тяжелых и суровых зим, которая и по сей день остается одной из холоднейших за все историю нашего королевства. Мать Мэри, работая на тяжелой работе, сильно заболела. Мэри пришлось заботиться о себе и о ней с раннего возраста. Когда ее не стало, Мэри перебралась в столицу королевства. Первое время далось ей трудно, но вскоре она преодолела трудности и теперь имеет то, что имеет.
Так я думал о ней до сегодняшнего дня. Я теперь я даже не уверен в ее словах. Получается, что я и вовсе не знал Мэри. А возможно это ее и не настоящее имя. Но кто я такой, что сомневаться в этом? Вообще-то это ее жизнь и ей принимать решения. Но мое дело ей предложить.
— Теперь это в прошлом. Сейчас у тебя есть шанс начать все заново. Можешь даже взять новое имя, — Я подступил к ней на один шаг и взял за руки. Она опустила свои блестящие глаза вниз и тихо сказала.
— Вообще-то, меня от рождения звали Гэтриен. Но после того, как моей матери не стало я взяла ее имя — Мэриен или Мэри. — Я ничего не ей не сказал. Даже не знал как подобрать слова в этот момент. Но Мэри опустила мои руки и потянулась к себе в карман. Достала из кармана предмет Мэри раскрыла мою ладонь, и что-то положила туда. Она подняла голову и приблизившись к моему уху шепотом сказала:
— Это моя плата за новую жизнь, — а после сказанного аккуратно поцеловала меня в щеку. Мэри неспешно удалилась из комнаты, больше она ничего не сказала. И даже после всего произошедшего не обернулась назад и не взяла с собой драгоценности, что так чательно отбирала.
Тем временем я посмотрел на оставленный мне предмет Мэри. Это был тот самый ключ, который она взяла у Майкла. Ключ выполнен из благородного метала, а наконечник выделен в виде сердца.
Осмотрев, это место в последний раз, я накрыл черную накидку обратно на картины. А так оставил все как есть. И неотъемлемой частью этой комнаты был запах от этого самого золота. Этот запах вызывал у меня только дну ассоциацию, а именно с жадностью присущей все душам, что забывали об истинной ценности.
Закрыв за собой дверь, я приложился всей силой. Дверь была старой и не поддавалась простому закрытию с внешней стороны. Будто бы сама комната не хотела отпускать меня. Применив серебряный ключ в виде сердца, я закрыл дверь на два щелчка для надежности. Я убрал во внутренний карман, дабы не потерять его.
Мне нужно будет сообщить Драко о найденной комнате с сокровищами. А ему нужно будет тщательно проследить за тем, чтобы ни одна из монет не попала в широкий карман администрации.
След Мэри уже простыл, и не известно выбралась ли она или нет. Ведь само по себе подземелье достаточно обширное и глубокое. И не говоря уже о секретах спрятанных здесь. Помниться, мне потребовалось время, чтобы достичь каменного пола.
Я вспомнил о настенных факелах, а также о пути, котором они указывали для меня. Теперь уже открылась и вторая дверь деревянных врат, словно завлекая меня вовнутрь. Должно быть, так Дролон играет со мной. Я достал свой меч и осторожно направился вовнутрь большого зала. Хотел бы я, чтобы сюрпризов больше не было, но ведь такого не может быть верно?
Оказавшись внутри большой комнаты, я стал свидетелем следующей картины. Пыльная заброшенная комнаты на моих глазах постепенно преобразилась. Порванный ковер, по которому пробегали мыши, очистился от грязи и пыли стал как новенький. Сломанная мебель, лежавшая на полу, быстро собралась воедино и встала на прежнее место как в былые времена. Следы на стене, оставленные после весящих картин исчезли, а на это место вернулись сами картины, которые валялись на полу без рамки. Большая печь, из которой исходил огонь. Дымоход вновь построился сам собой, и летучие мыши быстро покинули его. И теперь в комнате было тепло и уютно. Хоть тепло мне было от печи, но холодно в душе от происходящего здесь.
Больше всего внимание мое привлек Дролон стонавший и корчившийся от боли, лежа на полу. Я опустил меч и внимательно осмотрел его раны. Его насквозь проткнутое тело источало безудержный поток багровой крови. И будь я хоть таким целителем, как Рэнфорт также стоял перед ним.