— По-моему, такое множество людей — скорее показуха. Хотя вес у тебя действительно большой… Шутка, шутка! — поспешно извинился Стэн. — Насколько я знаю — и ты учила меня тому же, — цыгане никогда не собираются вместе, чтобы делать одно большое дело.
Он скептически посмотрел на Иду.
— Это правда. То есть то, что мы такие, было причиной ужасных трагедий моего народа в прошлом. А теперь грядет новая.
Ида пустилась объяснять. Может, цыгане и стоят в стороне от общественной жизни, однако они внимательно следят за тем, что происходит.
— Осторожная разведка, — усмехнулась она. — Проклятый Тайный совет, погубивший императора, решил, что мы паразитируем, как вши, на теле политики. В основном потому, что у нас всегда в достатке АМ-два, чтобы держаться на плаву. Члены совета считают, что у нас топлива больше, чем надо. Забывают простую истину: если цыган лишить возможности вести кочевую жизнь, они погибнут. Так вот, издан всеобщий приказ — захватывать наши корабли, отнимать груз, конфисковать горючее. Что станет потом с людьми, неважно…
— Гвардейцы не будут делать такого, — уверенно заявил Алекс.
— Гвардия теперь не та. Одни — да, не будут. А другие… почему нет? Знаешь, сколько народу считает, что жизнь во Вселенной значительно улучшится, если не будет нас, а значит, не будет похищений их кур, золота и дочерей? Ужасно много. Но мы не собираемся дожидаться сложа руки. Не собираемся и становиться невидимками или прятаться. Твой трибунал — чертовски тонкая соломинка, Стэн, но это единственное, за что мы можем ухватиться в теперешней вонючей трясине. И потому будет праздник, и речи, и споры, и — возможно — поножовщина, черт ее дери. Но не думай плохого. Кончится все нашей клятвой в вечной верности. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Тайный совет не станет дохлым куском мяса или вы неосмотрительно покинете здешний сарай и переберетесь жить на небеса… Ну, хватит об этом, — Ида заставила себя быть веселой. — Значит, я ставлю эту лохань на рекрутский курс, да? Вы ведь бездомные, так, что ли?
— Нет, девица. Многодомство вредит здоровью. Пью с одного краю, потому беды не знаю. Помогает держать систему в порядке.
— Ты чертовски прав, — согласилась с Алексом Ида. — Так наливай же, адмирал! Проклятье, ну как вам это нравится! Поганый босяк Адмирал Флота Граненых Стаканчиков, за работу!
Стэн разлил спиртное.
— Никогда не мечтал стать барменом. А вообще-то дважды тебе спасибо. Первое — за заботу о наших денежках. А второе… за все это.
Ида и Алекс осушили свои бокалы. Стэн лишь пригубил.
— Я не могу дольше оставаться, — объяснил он. — Предстоит небольшое путешествие. Одному. Без ансамбля.
— И где же это, адмирал, в каком вонючем уставе сказано, что вы не можете путешествовать в компании с маленьким похмельем?
Стэн поразмыслил. Правда, нигде не сказано.
И согласился.
Глава 29
Стэн высадился в космопорту Прайм-Уорлда под двумя «крышами»: с ужасным шрамом и с ужасной задачей.
Шрам он устроил себе с помощью безвредного паразита, хирургически вживленного под кожу лица. Шириной два сантиметра, живописным зигзагом вился он от угла лба к глазу и далее до подбородка. Как завещал «Великий Лоренцо», лучшая маскировка — простая, которую не сдует порывом ветра. Любой, кто глядел на Стэна, видел лишь этот ужасающий рубец, как бы ни старался заставить себя не обращать внимания. Стэн и раньше применял подобные трюки — от красного накладного носа до лысины или просто наголо выбритой головы, и это почти всегда срабатывало.
Больше всего Стэна заботило, как бы, когда он уедет из Прайма, его новый сожитель по организму не решил, что нашел себе постоянное обиталище.
— А что, парень, это довольно модно, — ободрял его Килгур. — Если такое произойдет, сделаем тебе повязку на глаз, и топай в пираты.
Ужасная задача, а точнее — безнадежный поиск, была так же проста. Правдивая часть легенды Стэна гласила следующее. По окончании Таанской войны в столице объявился некто Д’вид Розмонт. Шикарный, громко разговаривающий, широко живущий предприниматель, он разрекламировал свой новейший бизнес — переделку имперских кораблей, а именно — дьявольски юрких такшипов в роскошные яхты. Вопреки совершенной изначальной абсурдности замысла, Розмонт расцвел. Буквально за полтора мгновения.
Отдел по борьбе с мошенничеством полиции Прайм-Уорлда проявил к Розмонту интерес — его компания, соорудившая всего одну-единственную яхту, выставленную на всеобщее обозрение, очень смахивала на игру в «пирамидку». Розмонт тут же исчез, оставив после себя голые счета в банке и ангар с тремя катерами. Все это было правдой, с которой измученный перелетом и похмельем, но дружелюбно посматривающий на всех человечек с уродливым шрамом на лице появился в столице.