Все. Дело сделано.
Комната взорвалась.
— Ясное дело, безумен, — заявила Ютанг. — Убил всех своих щенков, разве не так?
— Один потомок доставил неприятности, — сказала Диатри. — С восставшими он связался.
— Конечно. А как насчет остальных? Три дочери и сын. Он убил их всех.
— Боялся, что они не дождутся, пока он умрет, и захватят власть. — Ютанг была особенно возмущена этим грехом. Суздали очень серьезно относились к своему потомству.
— В излишествах он живет, — сказала Диатри. — Еда, питие. Секс. Деньги. Власть. Слишком много этого он имеет. По всему Алтаю в гнездах холодно. Рынки пусты. Мы стоим в очередях. Часами. Что это за жизнь?
— Дерьмо, вот что! — рявкнула Ютанг.
— Что будем по этому поводу делать? — настаивал на своем Мениндер.
— Делать? А что нужно делать? — спросил Доу.
Мениндер расхохотался.
— Судя по тому, что происходит в этой комнате, мы все согласны в одном: существующий порядок необходимо изменить.
— Три вопроса мы решить должны, — сказала Диатри. — Первый: будем ли мы убивать? Второй: если убивать, как? Третий: когда его не будет, кто станет править? Я права, да?
С ней никто не спорил.
— Давайте начнем с конца, — проговорил Мениндер. — Поскольку я являюсь торком, мне уже надоело, что нас постоянно обходят из-за того, что мы в меньшинстве. Тот, кто займет место Хакана, должен будет разобраться с этим вопросом.
— Я согласна, — сказала Ютанг.
— Богази тоже, — вмешалась Диатри.
— А что, если попытаться найти доктора Искру? — предложил Мениндер. — Его уважают в нашем созвездии. Кроме того, у него репутация человека, способного посмотреть на проблему со всех сторон.
Искра принадлежал к джохианскому большинству, но был знаменитым профессором, вращающимся в имперских кругах. В данный момент он правил от лица императора одним из регионов, ранее принадлежавших таанцам.
Последовало долгое молчание — существа, собравшиеся в комнате, обдумывали предложение Мениндера.
— Не знаю, — сказала наконец Ютанг. — Сплошная дымовая завеса. Никакой сути. Я хочу сказать: что он на самом деле думает?
Все повернулись к генералу Доу, чтобы выяснить его мнение по поводу выдвинутой кандидатуры. Генерал сосредоточенно размышлял.
— Вы на самом деле считаете, что нам необходимо убить Хакана? — спросил он.
В комнате зашумели, но прежде, чем кто-нибудь смог ответить, дверь с грохотом распахнулась.
Собравшиеся в комнате попрощались с жизнью — они увидели своего самого страшного врага. Хакан стоял в дверях, окруженный солдатами в золотой форме с оружием в руках.
— Предатели! — взревел Хакан. — Решили меня убить!
Он прошел вперед, его бескровное лицо превратилось в маску смерти, а костлявый палец походил на копье, готовое пронзить сердца заговорщиков.
— Я поджарю вас заживо! — взвыл Хакан и подошел к столу, полыхая яростью и ненавистью. — Но сначала я разорву вас на кусочки — и это будут очень мелкие кусочки. Потом я скормлю эти кусочки вашим детям. И вашим друзьям. После этого я поставлю их возле Стены Возмездия. Отведите их в мою…
Неожиданная тишина. Все смотрели на Хакана. Его рот был широко раскрыт, глаза вылезли из орбит. Лицо стало пунцовым. Даже солдаты не сводили с него глаз.
Хакан упал лицом на стол, затрещали мелкие косточки, а изо рта фонтаном брызнула кровь. Затем тело медленно сползло на пол.
Мениндер присел на корточки рядом с ним и положил руку на горло Хакана.
Поднялся. Снял очки. Протер их. Снова надел.
— Ну? — Как ни странно, этот вопрос задал капитан стражи.
— Он мертв, — объявил Мениндер.
— Благодарение Богу, — опуская оружие, сказал солдат. — Этот старый сукин сын давно спятил.
Глава 8
Полномочный посол и воительница спали на огромной кровати, обнявшись. Их переплетенные тела напоминали древнекитайскую головоломку — эротического характера. Пах посла был прикрыт фуражкой.
Сквозь толстые стены спальни доносились какие-то звуки. Где-то далеко, во внутренних помещениях «Победы», заработал насос, который начал нагнетать жидкость в гидропонические контейнеры.
Первой зашевелилась голова воительницы со светлыми локонами. Затрепетали длинные ресницы. Воительница посмотрела налицо спящего посла. Потом ее глаза опустились вниз, на фуражку, и в них загорелся озорной огонек. Она радостно улыбнулась.
Синд осторожно высвободилась. Вытащив свои изящные ноги из-под Стэна, она привстала на коленях на огромной постели вечного императора. Здесь, на гладких шелковистых поверхностях, могла бы разместиться целая дивизия любовников. Но для тех целей, которые имела в виду Синд, ей вовсе не требовались обширные территории.