— Мне очень жаль, — наконец заявил Милхуз, — но последнее требование не подлежит обсуждению.
— А что, если вам откажут? — поинтересовался Стэн.
— Мы до основания сожжем университет, — решительно проговорила Риель.
— Я бы не советовал. Более того, хотелось бы, чтобы вы отказались от тактики угроз. Тогда мне было бы гораздо легче договориться с полицией.
— Одна неделя, — жестко отчеканила Нирски. — Потом сжечь должны.
— Мы все согласны, — подтвердил Техранд. — Мы голосовали.
— Ну так проголосуйте еще раз, — спокойно предложил Стэн. — Вы всегда можете сказать, что обстоятельства изменились — посол Стэн сообщил вам новые факты.
— Демократия так не работает. Принятые решения носят окончательный характер, — торжественно провозгласил Милхуз. — Так что мне пора переходить к последнему и самому главному требованию… Правление Хаканов должно закончиться. Более того, мы не приемлем тирании ни в каком виде. Мы требуем нового порядка. Только через демократию могут быть разрешены многовековые проблемы Алтая!
— Чтобы подчеркнуть серьезность наших требований, — подхватила Риель, — мы составили список достойных кандидатов, которых поддерживает студенческий комитет Пушкана.
— Подождите минутку, — перебил ее Стэн. — Расскажите мне побольше о «списке достойных кандидатов». По-моему, звучит совсем не демократично.
— Вот и нет, — возразил Милхуз. — Это демократия в чистейшем виде.
— И он вовсе не хочет сказать, что придерживается примитивной теории — каждый имеет право голоса, каким бы… бездарным он ни был.
— Понятно, — хмыкнул Стэн и состроил специальную «дипломатическую» рожу. — Как интересно, что вы придерживаетесь именно такой точки зрения.
— Отлично. Вы меня понимаете, — сказал Милхуз, посчитав эти слова Стэна согласием. — Давайте откровенно. Большинство существ — ну, я имею в виду, конечно, необразованные классы — хотят, чтобы им говорили, что они должны делать. — Он взволнованно наклонился вперед. — Они чувствуют себя… не очень уверенно, когда нужно принимать серьезные решения. Они нуждаются в порядке. И в этом случае им становится…
— Хорошо, — подсказал Стэн.
— Вот именно, господин посол. Да. Именно то самое слово. Им хорошо и уютно. А еще они счастливы.
— В отличие от тех, кто получил образование, — добавила Нирски.
— Это хорошо известный факт, — пролаял Техранд.
— Тирания не может существовать в обществе, где есть образованная элита, так говорит Милхуз. Это ведь правда? — Риель покраснела, потому что выдала свои чувства.
Милхуз похлопал ее по ноге, при этом он не особенно спешил.
— Да. Я говорил… что-то вроде этого. Но мне далеко до гения. И не один я занимаюсь этими проблемами. — Он бросил на Стэна значительный взгляд. — Так что эта мысль не отличается оригинальностью.
— Вы очень скромный человек, — одобрил Стэн.
— Спасибо вам, посол. Ну, хорошо… вернемся к нашему… манифесту. Мы считаем, что новые лидеры Алтая должны быть избраны из всех великих семей нашего созвездия. Из среды самых образованных суздалей, торков, богази и джохианцев — таких, как я.
— Поможет ли успешная учеба в этом университете… получению подобных назначений? — поинтересовался Стэн.
— Университет Пушкан является лучшим учебным заведением в нашем созвездии. Поэтому… в данном вопросе сомнения неуместны.
— Мне следовало и самому догадаться. Какая непростительная глупость с моей стороны, — посетовал Стэн.
— Хотя мы прекрасно понимаем, что в систему образования необходимо внести определенные изменения, — сказала Риель. — Многие курсы… с самого начала неверно построены.
— Насколько я понимаю, реконструкция университетов — одно из ваших требований? — спросил Стэн.
— Совершенно верно.
— И вы сожжете университет, если ваше требование не будет выполнено?
— Да. Кто нам помешает? — заявила богази. — Моя семья самая важная. Если кто-нибудь причинит мне вред — большие неприятности.
— То же самое можно сказать и про всех нас, — подхватила Риель. — Полицейским повезло, что вы прибыли. Если бы они сделали какую-нибудь глупость… ну, наши семьи рассчитались бы с ними. Уж можете мне поверить.
Милхуз вручил Стэну несколько листков бумаги, на которых был записан манифест студенческого комитета.
— Это наши требования. Возьмите их… или оставьте здесь.
Стэн намеренно долго ничего не отвечал.
— В таком случае… я ухожу, — наконец заявил он.