— Ну, примерно, — ответила Эври. — Впрочем, в случае с Уолшем это не имеет никакого значения. Он уже и так весь с потрохами принадлежит вам. Однако кое-кто все-таки продолжает настаивать на самостоятельности. Им придется несладко.
Император понял, что она имела в виду.
— Что ты придумала?
— Бутерброд из героев. Если мы возьмем куски булки потолще, никто не заметит, что слой ветчины и сыра совсем тоненький. Они проголосуют и отправятся домой — и, только пролетев полпути, сообразят, что произошло.
— Продолжай, — велел император.
— Ну так вот, — Эври с силой стукнула кулаком по колену. — Тут мы напустим на себя страдальческий вид. Например: пришло письмо от симпатичной старушки, которая посылает свои последние деньги, чтобы помочь империи. А еще у меня есть несколько фильмов о голодающих детях. Отличные штучки — прямо мурашки бегают, когда их смотришь. Рыжие волосы, раздутые животы. Сердце кровью обливается.
— Кровь, пот и детская моча, — проговорил император, — очень надежные вещи.
— Естественно. Вы их победите одной левой. А дальше будет вот что: пока они будут проливать слезы над судьбой несчастных детей, я преподнесу им историю старого солдата.
— Очень интересно, — кивнул император. — Я и сам проголосовал бы на их месте — раз пять или шесть.
— Да уж конечно, — проговорила Эври. — Так вот… я раскопала одного вашего старого генерала. Он ушел в отставку больше тридцати лет назад. В голове у него больше дерьма, чем мозгов. Я привела его в состояние помешательства на предмет «печалей империи». Он чуть не плакал, бедняжка. А потом с трудом поднялся на ноги — я поставила его на костыли — и призвал всех граждан империи объединиться. Просто потрясающе говорил о необходимости совместных усилий, о том, что наступили тяжелые времена и что никакая жертва не может быть чрезмерной… Это сработает как заклинание. Уж можете не сомневаться. Я вчера провела эксперимент. Плакали все. А самое главное, присутствующие облегчили свои карманы на значительные суммы. Подобного представления эти уроды в жизни не видели.
— И тогда Уолш сделает свое заявление? — спросил император.
— Да, именно в этот момент Уолш и сделает свое заявление.
— Отлично сработано, — похвалил император. — Но я хочу добавить еще одну проблему к тем, которыми ты занимаешься.
— Какую?
— Повышение налогов на АМ-два.
Эври кивнула.
— Да, хорошая идея. Со страху они в штаны наложат. А как вы хотите это сделать?
— Я хочу дать закону обратную силу. За все количество АМ-два со времени окончания Таанской войны.
— Это может перепугать их до полусмерти, — присвистнула Эври.
— Тут я бессилен. Тебе придется что-нибудь придумать.
Неожиданно глаза Эври загорелись.
— А если генерал в конце концов умрет?.. Прямо перед камерой его хватит удар. Тогда мы сможем раздуть кампанию под лозунгом: «Последняя воля умирающего». Он и так еле жив. Я думаю, наши техники сумеют все устроить.
— Не годится, — сказал император.
— Угу. Кто-нибудь обязательно пронюхает, от утечек информации не спастись.
— Это беспокоит меня меньше всего, — заявил император. — Просто его последние слова все испортят Уолшу, который должен стать героем дня.
Эври была способной ученицей.
— Вот что делает вас боссом, — сказала она. — Я что-нибудь придумаю. Не слишком сложное.
Разговор был закончен, но Эври снова бросила на императора призывный взгляд — томные глаза, расслабленное тело.
— По крайней мере, — хрипло произнесла она, — таков план.
— Я не возражаю, — согласился император. — Начинай действовать.
Теперь и он посмотрел на нее весьма откровенно, демонстративно разглядывая с ног до головы.
— Что-нибудь… еще? — спросила Эври.
Император немного помолчал, а потом сказал:
— Возможно… позже.
— Я вам говорила о своей секретарше? — спросила Эври и облизнула губы. — Она ужасно… много мне помогает.
— Я должен ее поблагодарить, — сказал император.
— Хотите, я позову ее?
— Только мы — и больше никого, — тихо проговорил император.
— Конечно, больше никого. Только… мы трое.
— Позови, — велел император.
Глава 32
Пойндекс снова вывел на экран сообщение. С тех пор как он прочел его в предыдущий раз — ровно три минуты назад, — ничего не изменилось. Если бы оно поступило не от абсолютно надежного — насколько глава разведки в состоянии вообще кому-нибудь доверять — агента, Пойндекс решил бы, что кто-то пытается проверить его лояльность. Или доклад прибыл прямо из тех лет, когда у власти стоял Тайный совет.