Мениндер молчал. В похвале посла звучало обвинение.
— Я не понимаю только одного, — заметил Стэн, — как вам удалось убить старого ублюдка.
— Я этого не делал, — ответил Мениндер. А потом добавил: — Мы этого не делали.
Стэн пожал плечами.
— Впрочем, меня это совершенно не интересует.
— Вы согласились бы отдать власть убийце?
— Назовите мне кого-нибудь, кто не является убийцей, — попросил Стэн.
Мениндер немного подумал, а затем сказал:
— А если я не соглашусь? Вы отстанете от меня?
Стэн только посмотрел на него.
— На этот раз нет.
— Значит, на самом деле у меня нет выбора, — подытожил Мениндер.
— Может быть, и нет. Только вы сумеете добиться успеха, если будете думать, что выбор у вас все-таки был.
— В таком случае лучше я как можно быстрее скажу «да», — со вздохом проговорил Мениндер.
— Тут я с вами совершенно согласен, — кивнул Стэн.
— Снова Мениндер, — рявкнул вечный император. — Почему ты все время настаиваешь на его кандидатуре?
— Потому что, сир, он самый подходящий человек для этого поста, — ответил Стэн.
Вечный император, прищурившись, посмотрел на него.
— Не означают ли твои слова, Стэн, вот что: «Я вам это уже говорил, сир?» Не хочешь ли ты сказать, что я все испортил, назначив правителем этого кретина доктора Искру?
— Не мне судить о правильности ваших решений, сир.
— Почему же тогда я слышу упрек в твоем голосе? — спросил вечный император.
— Профессор был самым лучшим выбором из совершенно негодных кандидатур, сэр, — вмешался Махони. — Это же любому ясно. Именно поэтому, сир, я считаю, что в идее Стэна есть свои достоинства.
— Комитеты издают отвратительные законы, — возразил император. — Так было всегда. И так всегда будет. Не успеете вы и глазом моргнуть, как у каждого члена комитета возникает своя собственная идея и своя собственная повестка дня — причем все это основано на чистейшем эгоизме. И тогда консенсус превращается в фарс. За него платят властью, деньгами или похотью, а иногда всем сразу.
Император осушил свой стакан. Голографическое изображение великого правителя махнуло рукой, чтобы Стэн и Махони последовали его примеру.
— Комитеты — это куча дерьма, — сказал он, но настроение его заметно изменилось.
Стаканы опустели и снова наполнились спиртным. Стэн начал было что-то говорить, однако Махони едва заметно ему подмигнул, и он замолчал, предоставив своему старому другу продолжить этот тяжелый разговор.
— Я с вами совершенно согласен, сир, — сказал Ян. — Управление страной при помощи коалиционного комитета, скорее всего, окажется абсолютно бесперспективным. Но в данном случае это может быть временным решением проблемы. Которое в конечном итоге приведет к возникновению стабильного правительства.
— Ну-ка объясни, что ты имеешь в виду, — приказал император.
— Создание коалиции, — начал Махони, — будет иметь побочный эффект. Эта акция может привести к тому, что страсти немного поутихнут. Они хотя бы на время перестанут думать только о насилии.
— Ход твоих рассуждений вполне логичен, — согласился император. — Давай продолжай.
— А что, если мы поставим коалиционное правительство в жесткие временные рамки, сир? Это и вот это должно быть сделано к такому-то сроку. В противном случае коалиция прекращает свое существование. Автоматически.
— Этакий хитрый закон, — прокомментировал император.
— Вот-вот, сир, — согласился Махони. — Комитет должен быть заменен более стабильной системой к назначенному вами сроку.
Император задумался. И сказал:
— Ладно. Победил. Разворачивайте кампанию.
— Спасибо, сир, — сказал Стэн, стараясь скрыть облегчение, которое почувствовал. — И вот еще что…
Император только махнул рукой.
— Да-да, знаю. Вам нужна какая-нибудь демонстрация моего благорасположения, того, что я с вами заодно.