«Просто расчудесно все складывается, — подумал Алекс. — Мало того что приходится иметь дело с кучей придурков, жаждущих перегрызть нам глотки, так еще и погода взбесилась».
Мичман ла Сиотат стояла возле своего катера, не замечая дождя, который стучал по открытой двери ангара «Победы». Корабль приземлился позади посольства рядом с другим носителем тактических катеров «Беннингтоном».
— Сэр, я хотела бы попробовать, — возразила ла Сиотат. — Мы воспользуемся сенсорами «Кали», я полечу по приборам и прихвачу цели изнутри ракеты.
— Запрещаю, — заявил ее командир. — Мы приземлились. Вскоре покинем эту систему. А если у нас ничего не получится, тогда мы действительно выступим в роли камикадзе… вместо обычного риска, на который ты хочешь пойти. Это приказ.
— Я получил сообщения, — ровным голосом проговорил Сарсфилд, — что мои артиллеристы стреляют по открытому пространству. Враг приближается.
— Прикажите им взорвать орудия и возвращаться на транспортные суда.
— Есть, сэр.
— Каково положение с погрузкой?
Сарсфилд проконсультировался с адъютантом.
— Почти все батальоны уже заняли свои места на судах, один находится в процессе погрузки, и первый батальон защищает позиции на площади. Мне кажется, — продолжал Сарсфилд, — первому придется прикрывать отход. Проклятье! По крайней мере, — грустно добавил он, — они сами вызвались…
Как и все остальные батальоны Первой гвардейской дивизии — это Стэну было хорошо известно.
— Персонал посольства эвакуирован и размещен на кораблях, — сказал Стэн. — Вы должны поднять все имперские суда в воздух, когда первый батальон пойдет в контратаку. «Победа» будет оставаться на земле до самого последнего момента, чтобы забрать тех гвардейцев, кто останется после вашего взлета. Прерываю связь.
— Последний вопрос: вы отправляетесь на «Победу»?
— Нет, — ответил Стэн. — Я отправляюсь в первый батальон. Конец связи.
Сарсфилд не успел даже рта раскрыть, чтобы что-нибудь возразить. Стэн встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и начал надевать боевое снаряжение.
Его ждал Алекс, тоже готовый к бою. Они направились к лестнице. Килгур повернулся и потянул за тоненькую проволочку, а потом они поднялись на первый этаж.
Через десять секунд в конференц-зале и комнате связи раздался взрыв.
— У тебя есть план? — удивился Килгур.
— Конечно, — ответил Стэн. — Много-много планов. Я буду молиться об установлении мира. Постараюсь сделать все, чтобы остаться в живых. Добраться до «Победы» прежде, чем она взлетит. Прервать связь к вечеру, а потом… залечь в кусты.
— Ну и через сколько времени, по твоему мнению, — поинтересовался Килгур, — наш полоумный император сообразит, что нужно послать отряд и освободить человека, нарушившего его приказ?
— Нужно верить, Алекс, — торжественно проговорил Стэн, — и тогда рано или поздно мы сможем улететь домой… на собственных крыльях или на чем-нибудь в таком же духе.
Во дворе Стэн увидел Синд, гурков и бхоров. Они ждали их с Алексом.
Стэна это нисколько не удивило.
Но в горле у него застрял комок.
Синд отсалютовала ему, и как раз в этот момент с носа у нее стекла огромная капля дождя.
Стэн ответил на приветствие, и его крошечный отряд отправился в путь по широкому бульвару, прямо к площади Хакана, туда, где гвардейцы первого батальона удерживали последний рубеж.
Адмирал флота Масон с возмущением смотрел на экран — планета Джохи приближалась с головокружительной скоростью. Это задание — натуральное дерьмо!
«Сначала мне пришлось работать шофером ублюдка Стэна на вонючей яхте, которую ему отдал император. Потом играть в прятки и морочить голову куче инопланетных кретинов. Вот он я, смотрите… только хорошенько… а теперь меня нет, я скрылся в тени. Фу, мерзость!.. Прав я был тогда на Прайме, когда сказал Стэну, что в мире нет правды и весь он выкрашен в серый цвет… По крайней мере, мне не грозит отставка и суд военного трибунала, как случилось с Яном Махони, — подумал Масон. — Я беспрекословно исполняю приказы. Солдат не может ошибиться, выполняя приказы своих командиров».
— Приближаемся к Джохи через два земных часа, — доложил вахтенный офицер.
Солдаты Алтая уверенно ступили на площадь Хакана. Никто не оказал им сопротивления. Теперь они возьмут дворец, а потом двинутся дальше, чтобы полностью уничтожить ненавистных подданных императора.