Вот, пожалуй, и все, что мне следовало сказать. Очень скоро будет готов адмиральский катер, который отправится в расположение имперских кораблей. У вас есть час на то, чтобы собрать вещи и подняться на его борт. Сделайте это. Вы проживете намного дольше, если останетесь с императором, — разве имеет значение, кем он является и что совершает? У меня нет выбора. У вас он еще остался.
Один час. Уйдите с линии огня. Сейчас. Те же, кто сыт по горло приказами безумца, ввергшего империю в хаос вроде того, который сейчас охватил Алтай, — отступите за ограждение ангара. Вот и все. Спасибо за помощь. И удачи вам — каким бы ни был ваш выбор. Все свободны.
Стэн отвернулся и сделал вид, что занят разговором с Синд, но на самом деле он прислушивался к глухому говору и стуку каблуков по палубе.
Синд не смотрела на него, готовая отразить внезапную атаку. Потом голоса смолкли и движение прекратилось.
Стэн заставил себя обернуться… и удивленно заморгал. Он не успел еще ничего спросить, а Синд уже говорила:
— Первыми были люди из твоей посольской миссии. Мне кажется, останется девять из десяти. Ты умудрился совратить их.
— Проклятье, — только и смог пробормотать Стэн.
— Не слабо, — согласилась Синд. — Кроме того, по моим подсчетам, с нами останется около двух третей офицеров. А я-то думала, среди военных не бывает добровольцев… Выходит, под твоим началом служили одни мятежники.
Переговорное устройство взревело прежде, чем Стэн успел сделать что-нибудь полезное: например, упасть на колени и возблагодарить парочку бхорских богов за то, что они осенили «Победу» своей благодатью (а может быть, наоборот, прокляли ее), лишив более тысячи членов команды рассудка и способности здраво мыслить.
— Стэна на капитанский мостик! Стэна на капитанский мостик!
Голос был взволнованным — из чего очевидным образом следовало, что приближается катастрофа.
— Эти шесть экранов показывают, что происходит на «Беннингтоне». Передача пошла сразу после того, как мы установили с ними связь.
Стэн посмотрел — на экранах были видны брошенные командой станции наведения ракет.
— Я думаю, ведется прямая передача, — продолжал Фрестон.
Почти весь главный экран занимал «Беннингтон», тяжелый авианосец, самый мощный корабль из флотилии Сарсфилда. По обе стороны от него расположились два эсминца. И все на полном ходу мчались в сторону «Победы». Или Сарсфилд приказал им выступить в роли камикадзе — рассчитывать на то, что они смогут причинить реальный урон «Победе», не мог даже глупец, — или ситуация вообще вышла из-под контроля.
— У меня, — объявил Фрестон, — снаряжено шесть станций «Кали», которые находятся в четырехсекундной готовности.
— Повторите первую передачу с «Беннингтона».
Фрестон включил вспомогательный экран. Стэн увидел командный мостик «Беннингтона» — создавалось впечатление, что здесь только что закончилась грандиозная драка. У офицера на экране была перевязана рука и разорвана форма.
— «Победа», это «Беннингтон». Пожалуйста, ответьте на этой же частоте. Говорит командор Джеффрис. Я принял командование «Беннингтоном». Офицеры и матросы корабля отказались подчиняться приказам императора. Мы хотим присоединиться к вам. Пожалуйста, ответьте.
Изображение затуманилось, а потом все повторилось снова.
— Кроме того, — сказал Фрестон, — мы получили сообщение от одного из эсминцев — «Аойфа». Другой называется «Айслинг». Оба класса «Эмер». — Он показал на другой экран, на который Стэн сначала не обратил внимания. — Их сообщение короче, передача не закодирована. Вот она: «Эсминцы „Аойф“ и „Айслинг“ хотят присоединиться. Принимаем команду Стэна». Оба корабля из системы Хондзо. Вам это что-нибудь говорит, сэр?
Совсем немного. Хондзо славились в империи умением торговать. Нельзя сказать, что остальные обитатели галактики относились к ним с особой симпатией. Хондзо был присущ чрезмерный этноцентризм. Более всего их интересовало получение максимальной выгоды, при этом, однако, они были удивительно преданы хозяину, которому соглашались служить, — но только до тех пор, пока им отвечали тем же. Кроме того, они отличались отчаянной смелостью, вплоть до готовности к уничтожению всей своей расы, в чем имел возможность убедиться Тайный совет в период смуты, когда пытался украсть у хондзо их АМ-2.
До Стэна доходили слухи, что с тех пор, как император вернулся, хондзо, имея на то достаточные основания, считали, что не получили заслуженного вознаграждения (в денежном выражении) за свою верность империи.