— Верно, ваше величество. Но парламентарии начали шептаться, что им было не так уж и плохо, когда всем без вас заправлял Тайный совет.
— Не стоит из-за этого беспокоиться… Кенна?
— Да, ваше величество.
— Я хочу, чтобы ты помог Уолшу в этом деле.
— С удовольствием, сир. Как и всегда.
— Я хочу, чтобы, когда дело дойдет до голосования, Дьюсабль поддержал меня. Мне необходим большой прорыв. А еще мне требуется преимущество при голосовании. Единогласно было бы лучше всего, но я согласен и на девяносто девять процентов.
— Я не уверен, что это возможно, сир.
— Сейчас Дьюсабль процветает, не так ли?
— Да, ваше величество.
— Я сделал вас, ребята, обладателями самых крупных хранилищ АМ-два. А это значит, что вы можете причесать всех на прямой пробор в любой момент и как только пожелаете.
— Я протестую, ваше величество. Граждане Дьюсабля…
— Кончай, Кенна. Если бы ты не воровал, у меня бы это только вызвало подозрения. Так или иначе, я дал Дьюсаблю все. Сделал его одним из самых драгоценных камней в моей короне. Теперь пришло время платить по счетам. И получить голоса.
— Я сделаю все, что в моих силах, сир.
— Этого недостаточно. Потребуется обман. И насилие. Я хочу, чтобы парламент знал свое место. По крайней мере, до тех пор, пока кризис не будет разрешен. Позднее я всегда смогу укомплектовать парламент нашими людьми.
— Считайте, что дело сделано, ваше величество.
— Блейк.
— Да, сир.
— Вы с Пойндексом общаетесь с главной жрицей, не так ли? Как ее зовут?
— Зоран, сэр. Главная жрица культа императора.
— Да, я имею в виду именно эту тронутую. Что там у вас происходит? Сейчас необходимо подчеркнуть мою божественность, особенно среди темных масс. Проклятье, бедняков легко убедить выступить против своего правителя. Волнения теперь возникают практически постоянно, а это плохо сказывается на делах. Несколько храмов, построенных в мою честь, — продолжал император, — помогут восстановить веру в экономику, что, в свою очередь, повлечет уменьшение инфляции.
— Откровенно говоря, сир, мы не добились больших успехов с этой женщиной. Чаще всего она чем-то постоянно занята, а когда мне все-таки удается с ней встретиться, говорит загадками и все время хихикает. Я думаю, Зоран спятила.
— Это хитрая лиса, Блейк. Она, конечно, свихнулась. Однако она куда умнее большинства людей, собравшихся в этом зале. Скажи ей, что мне надоело финансировать ее организацию. Проку нет.
— Я уже говорил ей об этом, сир. Самым жестким образом.
— Гмм. Дурно пахнет. Отлично. Забудем о ней. Отправьте ее в ссылку за что-нибудь. Скажите, что пришло время предаться глубоким размышлениям. Пусть Пойндекс вознаградит ее должным образом. Что-нибудь быстрое и безболезненное. После чего займись ее заместительницей. Если и с ней ничего не получится, иди дальше вниз по списку, пока не попадется кто-нибудь с большими глазами и птичьими мозгами. Поговори с Пойндексом. Он знает, что я имею в виду.
Дверь с шипением открылась. Вошел Пойндекс — по его лицу было ясно, что он принес очередную дурную весть.
Вечный император нетерпеливо махнул рукой, показывая присутствующим, что они должны немедленно удалиться. Приказ вечного императора был исполнен мгновенно.
— Садись.
Пойндекс повиновался, но присел лишь на краешек стула, словно продолжал стоять навытяжку. Император вытащил бутылку из стола. Налил себе стакан и приготовился сделать большой глоток, подчеркнуто не предлагая Пойндексу.
— Ну, что случилось на сей раз?
— Стэн, сир.
— Я так и думал. Что он натворил теперь?
Пойндекс наклонился над столом. На его лице появилось искреннее недоумение.
— Сир, мои люди сотни раз проверили все ниточки, которые вы нам дали. Нам самим удалось разыскать множество других. Но в результате — ничего. Никто, ни единая душа не знает его, сир. Только мельком. Мы провели сканирование сознания многих людей. С ними работали лучшие эксперты. Однако единственное, что нам удалось установить, — во всей империи у Стэна нет ни единого друга.
Император присвистнул, а потом сделал еще один большой глоток виски. Пойндекс заметил, что на носу властителя проступили мелкие красные пятнышки.
— Этого просто не может быть, — заявил император. — Даже у самого ничтожного существа есть по крайней мере один друг в империи. Даже отбросы общества тянутся друг к другу. Я бы сказал, что подобные люди должны еще в большей степени привлекать к себе других таких же уродов.