В качестве гарнира Стэн нарезал тонкими ломтиками помидоры с соусом из уксуса, оливкового масла, базилика, шнитт-лука и приготовился запить все это пивом.
В этот момент раздался сигнал коммуникатора. Это был Фрестон — не прослушивается ли данная линия связи? Естественно, не прослушивается. Фрестон доложил: он только что закончил весьма любопытный анализ того странного сигнала, отправленного в пустоту роботами ведущего корабля из конвоя АМ-2, на который было совершено нападение в районе Дьюсабля.
Стэн решил сначала выслушать Фрестона и только потом устроить ему выволочку, напомнив, что он больше не является офицером связи, а должен выполнять свои непосредственные обязанности командира корабля и оставить в покое проблемы связи.
Фрестон сообщил, что на самом деле сигнал ушел не в пустоту. Он был направлен в сторону погибшей, давно забытой системы. Фрестон одолжил у бхоров один из их разведывательных кораблей, настроил сенсоры таким образом, что они до определенной степени стали соответствовать тому высококлассному оборудованию, к которому он привык, находясь на службе у императора, а затем отправился в эту мертвую систему.
На одной из планет ему удалось обнаружить небольшую ретрансляционную станцию. Фрестон не стал рисковать и садиться на планету; он даже не решился производить электронное сканирование, поскольку опасался, что на станции могут быть ловушки.
Он начал объяснять Стэну, что думает по поводу своей находки. Однако Стэн и так понимал. Фрестон обнаружил первую промежуточную станцию, через которую направлялись таинственные конвои с АМ-2, управляемые роботами.
Очевидно, конвой прибывал в эту звездную систему непосредственно из того места, где производилась добыча АМ-2, либо получал сообщение: «следуйте дальше», либо «путь закрыт», либо «изменить курс». В соответствии с сигналом транспорт отправлялся на Дьюсабль или в сторону какого-нибудь другого хранилища АМ-2, а в случае необходимости менял направление или…
Интересных предположений возникало множество.
— Корабль бхоров по-прежнему находится в той звездной системе?
— Так точно, — ответил Фрестон. — Я приказал им затаиться, настроить пассивные принимающие устройства и не предпринимать никаких активных разведывательных действий без моего распоряжения.
— Когда корабль бхоров впервые появился в системе, велись какие-нибудь передачи?
— Никаких.
— А с тех пор?
— Строго говоря, никаких. Однако электронные сенсоры, установленные на корабле, сообщают, что на всех волнах происходит увеличение выходного напряжения — такое впечатление, что станция готовится к передаче.
Стэн забыл об обеде и о выговоре, который собирался сделать Фрестону.
— Оборудование на разведывательном корабле сможет уловить сигнал, похожий на тот, что вы засекли на Дьюсабле?
— С легкостью.
— Расстояние?
— Вы доберетесь туда за три земных дня.
Стэн ухмыльнулся: Фрестон хорошо знал своего босса.
— Отлично. «Аойф» готов стартовать?
— Так точно.
— Я отправляюсь в путь. Скажите капитану…
— Уолдмен, сэр.
— Это будет прекрасная возможность реабилитироваться за катастрофу с конвоем. Пусть «Аойфу» придадут тактический корабль. И еще: установите надежную связь между такшипом и эсминцем. Срочно.
— Есть, сэр. Вы будете сами командовать тактическим кораблем?
Стэн уже совсем было собрался кивнуть: естественно. Но вовремя успел одернуть себя: «Кончай, приятель. Ты уже давно успел всем все доказать. Не будь дураком».
— Нет, — ответил он, чем невероятно удивил Фрестона. — Я хочу крутого пилота — у меня уже есть один на примете. Конец связи.
Стэн успел выйти из своих покоев еще до того, как окончательно потемнел экран. Часовой из отряда гурков едва успел взять на караул — и остался далеко позади, в кильватерной струе мчавшегося вперед Стэна.
В одной руке Стэн держал шлем и оружие — пистолет, запасные патроны и кукри, а на плече у него висела сумка с трехдневным запасом продовольствия и туалетными принадлежностями — с этими вещами он никогда не расставался.
Ида, сама того не желая, подала пример. Пришло время немного размяться.
Еще более века назад сэр Эку понял, что дипломат должен обладать тремя талантами: никогда не принимать происходящие события близко к сердцу, выглядеть довольным, когда на банкете предлагается умершая от старости недожаренная курица, и самое главное — научиться легко переносить скуку. Не только длинные, усыпляющие совещания, когда начинающие политики стремятся доказать, что они способны на большие дела, но и бесконечные часы утомительных путешествий.