Жена Лазара исторгла из своей груди крик восторга, предназначавшийся, как мне показалось, для индусов и, безусловно, им польстивший. Лазар осторожно перемещался по балюстраде, смотрел на открывшуюся перед ним картину и чему-то задумчиво улыбался. Внезапно мне стала понятной тайная сила, скрытая в его жене, равно как и то, почему он так быстро уступил ей в вопросе о поиске другой гостиницы: он столь глубоко верил в присущую ей интуицию, касающуюся людей, что без сопротивления принял и ее веру в маленького носильщика, пообещавшего доставить нас в место, откуда откроется нам лучший из возможных обзоров Ганга и прилегающих окрестностей. Не исключено также, что решающую роль в принятии подобного решения сыграло то, что при этом экономилась ощутимая сумма денег, ибо, как я заметил уже раньше, несмотря на тщательные расчеты предстоящих на путешествие расходов, Лазар был вовсе не безразличен к величине этих расходов в реальности. Весьма значительная сумма была уже потрачена на наше путешествие, и никто не мог бы сказать наперед, сколько денег еще предстояло потратить на обратном пути, когда с нами будет заболевшая девушка. Каким образом сможем мы дотащить ее до обычной гостиницы сквозь все эти заросшие и узкие аллеи, какой бы красоты вид с балкона не ожидал ее потом — вид, которым жена Лазара продолжала, к вящему удовольствию владельцев отеля, восхищаться?
Но только в этот момент владельцы гостиницы вдруг уразумели, что нам нужны две комнаты. Коротышка-носильщик принял нас за семью, превратив меня в сына Лазаров, проводящего отпуск в сопровождении родителей. И даже после того, как они поняли свою ошибку, узнав, что я всего лишь врач, сопровождающий чету Лазаров до Гаи, они не в состоянии были понять, почему нам понадобилась еще одна комната. Они вынесут одну из кроватей, придвинут другую к стене, а посередине огромной комнаты поставят ширму.
Лазар смотрел на меня. Мне следовало отказаться в ту же минуту, но я хотел, чтобы не я, а он потребовал еще одну комнату. Сама мысль о том, чтобы провести целую ночь в одной комнате с ними… это уже было слишком. Лазары, судя по всему, тоже были не в восторге от подобной идеи.
— Нет, — твердо сказал Лазар. — Мы получим для него другую комнату. Пусть даже не такую большую…
Но оказалось, что все номера в гостинице были заполнены, и единственный выход из положения выглядел так: поместить меня в отдельную пристройку, которую всякий назвал бы просто сараем; строение это примыкало вплотную к другой пристройке, служившей общежитием для одиноких паломников со скромным бюджетом.
Неожиданно я испытал какое-то подобие злобы по отношению к жене Лазара, притащившей нас сюда, однако я не произнес ни слова и снова вскинул на плечи свой рюкзак, решив, что лучше пойду спать в сарай, чем всю ночь слушать их интимную воркотню. Но она, почувствовав свою вину и оскорбленная в лучших чувствах, отреагировала с неожиданной страстностью. Мысль о том, что они останутся здесь с фантастическим видом на священную реку, в то время как я окажусь в заброшенном сарае возле общежития, мысль эта показалась ей настолько несправедливой, что она немедленно принялась убеждать меня остаться с ними.