Его голос прозвучал с такой убедительной теплотой, что я сразу сдалась и, усевшись к нему на колени, прошептала.
— Конечно нет...
Нам хорошо было вместе, но теперь наши отношения представились мне вдруг совсем по другому. Я чувствовала, что, не смотря на его слова, играю какую-то роль в его игре и непременно должна понять ее смысл! От этого зависит все! Либо я играю вместе с ним по установленным им правилам, либо — нет... А если нет, что тогда?
...Перед глазами вдруг возникла картинка, которая менялась ежесекундно.
...По темным коридорам вдоль изгибающихся стен идет Герман... Он движется как-то странно, словно некий персонаж в компьютерной игре... Перед ним возникают все новые повороты, за ними — тяжелые двери, которые открываются сами... Он проходит через них, исчезает, появляется снова, возвращается на прежнее место и продолжает свой странный путь, ведущий к неведомой мне цели. Вот возникает еще одна фигура, легкая и прозрачная, которая движется за ним по этим запутанным коридорам, словно его невидимая тень... Вдруг в этой светлой фигуре я узнаю себя... Мы вместе блуждаем в виртуальной реальности. Я продолжаю двигаться следом за Германом, но за одним из поворотов теряю его из виду, начинаю метаться от двери к двери, пытаясь найти его. Куда идти? Всюду — коридоры и двери, в конце концов я понимаю, что давно блуждаю по одному и тому же кругу... Это и есть лабиринт... Чтобы найти выход, надо понять, как я попала сюда... Но я не могу понять! Споткнувшись о что-то твердое, падаю, ничком лежу на земле... Потом медленно поднимаю голову. Вижу, как они идут, как проходят мимо, не заметив меня... Вероятно, они не могут меня увидеть, потому что мы в разных измерениях... У них странные, искаженные лица, но я начинаю их узнавать... Это Альберт, Марина, журналист Юра, шофер Виктор... А чуть дальше за их спинами Ромка, рядом с ним — моя мать, отец... Они ищут меня, я знаю.
— Где она?
— Мы ее найдем!
— Мы должны ее найти!
— Где она?
— Где она?
Они движутся по кругу, и круг сужается. Сзади появляются мотоциклисты и тоже медленно ведут свой мрачный хоровод.
Я лежу, прижавшись к земле. Я не хочу, чтобы они увидели меня. Но вдруг раздается крик.
— Вот она! Я вижу ее!
Это кричит Марина. Она первой меня заметила.
Все бросаются на ее крик. Она бежит впереди, медленно, словно преодолевая толщу воды...
— Не подходите!!! — отчаянно кричу я. Но мой голос не слышен, он раздается где-то внутри меня. — Не подходи...
Марина уже близко... Но вдруг раздается выстрел... Она вскрикивает, как раненый зверь, и медленно запрокидывается на спину. Вокруг растекается красное пятно... Остальные продолжают приближаться ко мне, сужая свой хоровод... Вот Юра вскрикнул, опрокинулся навзничь... Виктор замер с удивленным лицом, по которому течет кровь... Вскидывая руки, они падают один за другим...
А это я, сжав автомат, стреляю в них... Я хочу крикнуть, чтобы они уходили, и не могу. Стучу зубами о приклад и продолжаю стрелять. Они падают, один за другим. Это я, я убиваю их! Как часто бьется мое сердце... Как автомат... Каждый удар — выстрел...
Вспышка. Крик. Кровь...
Я вижу, как Ромка медленно приближается, на его лице радостная улыбка. Он протягивает ко мне руки...
— Нет!!! — сдавленно вырывается из моей груди. — Нет!!!...
А там, в конце коридора, стоит Герман, хохочет, и ударами ладоней отсчитывает каждый выстрел. Как он доволен мной!
Я вдруг понимаю — чтобы прекратить это убийство, чтобы спасти Ромку, моего ни в чем не повинного друга, надо уничтожить Германа! Это и есть тот самый заветный ключ, ведущий к выходу из лабиринта! Его смерть... Я медленно поворачиваю автомат, но чувствую страшную тяжесть. Автомат притягивает меня к земле, я не могу от нее оторваться, не могу убить его... Я слишком его люблю!...
А Герман продолжает хохотать, медленно приближаясь ко мне...
Вдруг все исчезло. Я снова оказалась в своей комнате, среди привычных знакомых вещей. Но сейчас все здесь показалось чужим, холодным, безжизненным. Мой сон... Сон ли это был или пророчество, посланное свыше?
Меня осенила страшная догадка. Это не Германа хотят убить, а он сам убивает неугодных ему людей! А я, сама того не зная, помогаю ему! Я стала соучастницей этих убийств! Я увидела это вдруг отчетливо и ясно, именно тогда...
Накинув халат, я выбежала из спальни. Где же эта проклятая медсестра? Кажется, слава богу, еще не пришла! В доме пусто. Я бросилась в мастерскую, у меня была одна единственная мысль — немедленно уничтожить все оставшиеся портреты! С какими ожесточением я рвала их, бросая обрывки на пол! Когда все было закончено, я схватила бумагу, кисть, чтобы нарисовать свой последний портрет — портрет Германа. Я смотрела на белый лист, пустой белый лист, к которому почему-то страшно было прикоснуться карандашом или кистью. Мне вдруг показалось, что вместо краски моя кисть окунается в кровь. Я увидела кровь на своих руках, которые держали кисть и поняла, что не смогу больше рисовать, вид белого листа, кистей, красок вызывал у меня ужас. Я опустилась на пол и зарыдала над обрывками своих уничтоженных работ. А когда подняла голову, то увидела Германа, который молча наблюдал за мной.