Маша не вырвалась, не оттолкнула его, она словно оцепенела в его руках, а потом робко ответила на его поцелуй. Ромка, опомнившись, отпустил ее, она поглядела на него с испугом и сказала.
— Ты что, сошел с ума?
— Наверное! — рассмеялся Ромка, по-дружески обнимая ее за плечи. — Ты уж меня прости, ладно!
— Ладно, пошли! — Маша взяла его под руку, — можешь считать, что уже простила! Только пожалуйста больше так не делай...
— Никогда? — тихо спросил Ромка.
— Конечно, никогда! — возмущенно произнесла Маша и вдруг остановилась и каким-то странным, совсем не мальчишеским взглядом поглядела на него.
Ромка улыбнулся и снова поцеловал ее... Потом они долго еще стояли обнявшись и продолжали целоваться прямо на виду у случайных прохожих, торопливо пробегавших мимо, чтобы скрыться от непрекращающегося дождя, который Ромка и Маша совсем перестали замечать...
Джек, работавший теперь консультантом в одной из ведущих психиатрических клиник Москвы, сразу стал пользоваться огромной популярностью среди своих пациентов, их родственников и друзей. Чтобы не шокировать посетителей своим вызывающим видом он совершенно изменил имидж, отрастил волосы, носил теперь на голове аккуратный бобрик, его верхнюю губу украшали тонкие изящные усики, которые приводили женщин в особый восторг и побуждали к особой откровенности. Правда, некоторые пациентки начинали соблазнять его прямо в кабинете, но он строго придерживался правил профессиональной этики и умудрялся соблюдать дистанцию в отношениях даже с самыми активными и настойчивыми дамами. В итоге о нем заговорили как об очень умном, тактичном и необычайно проницательном психоаналитике, способным буквально за два-три сеанса выводить пациентов из тяжелой депрессии, снимать любой стресс, восстанавливать психическое равновесие и вообще творить чудеса.
В этот день он закончил прием немного раньше обычного и собрался уже отправиться домой, но вдруг увидел, как медленно приоткрылась дверь и в нее просунулась взлохмаченная голова его друга.
— Ты что мнешься? Входи! — приветливо сказал Джек.
Белов нерешительно вошел в кабинет, сел и нервно закурил.
— Ну и видок у тебя! — воскликнул Джек. — Ты хоть в зеркало смотришься иногда?
— Зачем? — вздохнул Белов. — Теперь я совсем один, даже Машки нет, опять переехала к Наталье... Зачем мне смотреть на себя?
— Для профилактики... — пояснил Джек. — Очень полезно наблюдать динамику собственной деградации! Статью написал?
Белов мрачно помотал головой.
— Митька говорит, ты можешь мне какие-нибудь таблетки выписать... Что-нибудь от депрессии...
— От депрессии? — Сощурился Джек. — Да сейчас тебе, по-моему, уже не психиатр нужен, а нарколог, — Джек сочувственно посмотрел на друга и продекламировал нараспев:
За окном собака воет,
Гложет черный депресняк...
Черный кот когтями роет
Мою душу просто так...
Нет, не кот, а кошка злая!
Глаз зеленый так горит!
Словно змий зеленый, знаю,
Что на дне бутылки спит!
Завязывай с пьянством, Ленька!
— Можно подумать, ты сам не пьешь! — обиделся Белов.
— Во-первых, я не пью, а выпиваю, и только тогда, когда сам этого хочу, а во-вторых я, как ты знаешь, не признаю вообще никакие формы зависимости, то есть рабства, ни вынужденного, ни добровольного.
— Ты хочешь сказать, что я попал в рабство? — с тоской в голосе спросил Белов.
— Может, еще и не попал, но приближаешься к этому состоянию стремительно.
Белов какое-то время помолчал, обдумывая слова друга, потом сказал.
— Хочешь, я тебе сон расскажу? Сплошной сюрр...
— Потом расскажешь. С тобой и так все ясно!
— Джек, скажи честно, а ты... когда-нибудь влюблялся?
— Однажды в Америке... — усмехнулся Джек.
— Ты что, был влюблен, когда в Америке работал? Что ж ты ничего не рассказывал?
— А что рассказывать? Фильм такой был, классика, с Робертом Де Ниро. Разве не видел?
— Ты можешь серьезно? — обиделся Белов.
— Могу, — произнес Джек изменившимся голосом и изобразил на лице трагическое выражение.
— Ну, у тебя же были женщины! — воскликнул Белов.
— Женщины — они и есть женщины, то есть бабы, но причем здесь любовь?
— А Даша?
— Какая Даша? — удивился Джек.
— Ну, помнишь, ты с ней приезжал, когда... вы в фанты играли?
— А... Эта... — Джек поморщил лоб. — Господи, я давно забыл про нее. Такая дура, ну просто пробы негде ставить!
— А эта, Жанет?