Митя, которому в этот день совершенно неожиданно удалось, наконец, обнаружить след похищенных денег, окончательно убедился в том, что рокеры не имеют к этой истории никакого отношения. В агентстве он появился уже ночью и увидел там Джека, удобно расположившегося в кресле. Глаза его были закрыты и, казалось, он дремлет.
Митя, стараясь не шуметь, осторожно прошел к своему столу. Джек тот час открыл глаза и бодро произнес.
— Где ты шляешься, черт побери?
— Во-первых, я не знал, что ты ждешь меня, — спокойно ответил Митя, а во-вторых...
— А во-вторых, ты так увлекся поиском этих дурацких баксов, что совершенно забросил свое досье на господина Реброва! — Джек поднялся с кресла и стал ходить по кабинету.
— Но я ухватился за нить и скоро найду грабителей! — воскликнул Митя.
— Поздравляю! — усмехнулся Джек. — Это замечательно! Но сейчас ты сможешь ухватиться не просто за ниточку, а за здоровенный канат, привязанный к хвосту Германа! Этот супер мафиози не такой уж неуязвимый, каким кажется! Вот слушай...
И Джек быстро и четко, в форме прекрасно обработанных тезисов, поведал ему историю Анны. Во время своего рассказа он внимательно следил за выражением лица друга, которое непрестанно менялось, выражая то удовлетворение и понимание, но невероятное удивление.
Когда Джек закончил свой рассказ, потрясенный Митя воскликнул.
— Так что же тогда получается! Герман убирает опасных, неугодных ему людей чужими руками, а потом избавляется от убийц! Шофер Виктор по совместительству выполняет функции киллера! Стало быть, все предыдущие жертвы Германа — бизнесмен с женой, журналист, погибли от его руки. Естественно, Виктора тоже надо было убрать, так как он знал слишком много и становился опасен. Кроме того, Герман явно ревновал к нему Анну, заподозрив несуществующую связь. Пока все сходится. Рокеры, начиная с того самого момента, когда Герман договорился с Фрэнком во дворе собственного дома, вероятно, тоже работали на него. Они и прикончили шофера по заданию Германа, будучи заранее им же подставленными. Опять же — сходится. В общем, достаточно простая, можно сказать, классическая схема. Прямо как в детективном романе! Правда, все это еще надо доказать...
— В том-то и дело, — сказал Джек. — А это уже — по твоей части.
— Ты понимаешь, Джек, — задумчиво сказал Митя, — самое слабое место во всей этой драме — сама Анна! Вряд ли кто-нибудь примет всерьез показания безумной женщины...
— Она не безумна, — сказал Джек.
— Но как доказать это? Ведь согласись сам, вся эта история, что жертвами становились те, кого она рисовала, выглядит совершенно невероятной! Даже мне, честно сказать, поверить в это очень трудно! А представь себе государственные следственные органы, представь себе наш суд! Насмех поднимут, скажут — насмотрелись мистических фильмов!
— И все же, Митенька. это вполне вероятно, — задумчиво сказал Джек. — Герман, действительно, вполне мог использовать Анну, глядя на людей как бы ее глазами... Она раскрывала перед ним то, чего не видел он сам... Вероятно, именно это привлекло его в ней с самого начала... Хотя объяснить это материалистически, конечно, совершенно невозможно. Я думаю, и сама Анна никогда бы не смогла дойти до этого с помощью логики или здравого смысла. Она просто однажды увидела всю картину в целом, это — как некий художественный образ, посланный свыше... И это потрясло ее настолько, что она прекратила рисовать.
— Но тогда для меня остается неясной одна существенная деталь, — сказал Митя. — Почему Ребров, все-таки, не избавился от своей жены? Ведь у него для этого было сколько угодно возможностей!
— Я думаю, в эти моменты чувства побеждали разум, — произнес Джек. — Герман совсем не прост, его личность не укладывается ни в какую схему, поступки нелегко просчитать. И все же, он допустил одну серьезную ошибку...
— Какую? — спросил Митя.
— Привел жену по чьей-то рекомендации именно ко мне! — рассмеялся Джек. — Вероятно, он рассчитывал, что легко сумеет договориться со мной, возможно, сможет даже меня подкупить, чтобы я держал ее в больнице как можно дольше. Конечно, он наблюдает за мной, собирает обо мне информацию, записывает мои беседы с Анной. Но делает он это просто из привычной предосторожности, а не потому, что ему что-то известно. Как это ни удивительно, он искренне поверил в амнезию своей жены и так и не выяснил, где она находилась целые шесть дней!