Комбат долго и пристально смотрел на меня, ожидая, что я отвечу. Но я молчал, и он тогда сказал, видимо, завершая разговор, стараясь выделить каждое слово:
-Ладно, товарищ курсант! Я вижу, с вами говорить бесполезно. Такие, как вы потеряны для армии, я удивляюсь, зачем вы вообще пошли в военное училище. Зачем? Ведь добровольно пошли. Чтобы мучиться потом всю жизнь на службе? Не вижу вообще смысла выпускать вас из училища. Была бы моя воля, я бы вас отчислил. Но, к сожалению, это теперь может сделать только министр обороны.
-А председатель государственной экзаменационной комиссии может? - спросил я, бросая вызов комбату. Мне надоело, что он меня отчитывает, как мальчишку, как первокурсника, тогда как я проучился в стенах этой "задроты", как между собой мы её называли, четыре года, четыре долгих года, оставив в караулах и всевозможных нарядах немало своего здоровья, когда до конца училища осталась всего от силы неделя, а может и меньше. Просто я и без него знал достаточно твёрдо, что даже если бы я и захотел, то меня ни за что бы не отчислили: слишком много денег затратило государство на моё обучение, чтобы так просто меня отпустить. Теперь их надо было отслужить, что называется, отдать обратно Родине в качестве военной повинности на двадцать пять лет. Надо было провести эти годы, самый цвет жизни в далеко не лучших местах, куда было угодно забросить тебя судьбе и генштабу министерства обороны.
Комбат всё продолжал смотреть на меня испытывающе и пристально. Но теперь он был несколько растерян, потому что никак не ожидал от меня такого вопроса.
-Ты что, хочешь быть отчисленным из училища, когда тебе до окончания и получения диплома осталось всего ничего, несколько дней? - спросил он теперь совсем другим тоном.
-Да, мне надоело слушать ваши нотации и, признаюсь вам честно, мне действительно до глубины души противна служба.
Лицо комбата вытянулось от изумления.
-Так я спрашиваю вас, товарищ старший лейтенант, может ли меня отчислить из числа курсантов председатель государственной экзаменационной комиссии?
-Да, он наделён чрезвычайными полномочиями, - ответил Скорняк, правда голос его окреп и сделался несколько увереннее. Впрочем, я не сомневался, что попал в точку, - по своему усмотрению отчислить лиц, недостойных для дальнейшего прохождения службы, если он сочтёт необходимым...
Он запнулся как-то, а я подумал про себя, наверное, тоже, что и он: "...но он этого не сделает!"
-...ладно, идите пока. Возможно, вы и будете отчислены, я доложу о вашем заявлении выше. И думаю, что вопрос о невозможности вашего дальнейшего пребывания в рядах вооружённых сил решиться положительно, особенно в том случае, если не найдётся Охромов. Вы думаете, что исчез курсант, и это всё так и останется, сойдёт с рук? Нет, ошибаетесь, товарищ курсант. Таскать-то, конечно, будут, прежде всего, меня, но я приложу все усилия, чтобы и вами занялись, как следует! Вас как ближайшего друга, а, возможно, и свидетеля. Ну, а меня - сам бог велел, потому как я у этого балбеса командир батареи. Мне вот кажется, Яковлев, - я ничем не могу это, к сожалению доказать - что ты знаешь, где твой дружок, и что с ним случилось. Знаешь и молчишь! А если бы ты был немного посерьёзнее в жизни, то ему уже могли бы, наверное, и помочь...
-А почему это меня будут таскать? - возмутился, но и струхнул про себя тоже я.
-А как же ты думал? Что же ты хотел, остаться в стороне? Так это тем более странно, ты не находишь, а?
-Кто может доказать, что мы с Охромовым были друзьями? - спросил я у него. - Если я захочу, чтобы меня не беспокоили, то так и скажу, что с Охромовым меня ничто не связывает. Вот и всё!
-Да нет, ты ошибаешься, не всё! Есть у нас в училище такая организация, особый отдел называется. Слава богу, что ты с ней не сталкивался. Так вот, в этом самом особом отделе работают такие ребята, которые всё про всех знают, понимаешь? К ним мы ещё не обращались - время не настало. Но когда станет ясно, что дело зашло слишком далеко, и курсант Охромов не загулял, не запил у какой-нибудь шмары, а мне это, например, уже ясно, то командование училища по просьбе командира дивизиона обратится за помощью к ним. И хотя это не их специфика, но я думаю, что они не откажут нам в поисках заблудшей овцы. Впрочем, кто знает, может и для особого отдела это будет интересно, куда и почему запропастился курсант, без пяти минут выпускник и офицер. Вот так-то! Вот теперь, действительно, - всё!