Девушка тоже заметила, что я с интересом разглядываю комнату, и виновато объяснила:
-Ты, наверное, заметил, то мебель очень старая? Мы действительно уже давно ничего не покупаем. Эти шкафы - мои ровесники, тумбочка под телевизором ещё старше, телевизору лет пятнадцать, как моему брату. Он ломается у нас через каждый месяц, и, чтобы его починить, мы постоянно вынуждены тратить большие деньги и поэтому смотрим его очень редко, когда показывают что-то хорошее. А так у нас он просто стоит для мебели. В мастерской ему испортили полировку. Вот, видишь, какой большой кусок отколот. Папа требовал, чтобы нам заменили корпус или, хотя бы, выплатили компенсацию. Но они отказались сделать и то, и другое. Я бы на месте отца врезала бы им по морде, но он у меня слабый, и ещё более несмелый, робкий. Они когда с матерью ссорятся, то он боится лишнее грубое слово в ответ сказать и только трусливо огрызается.
Брат всегда уходит смотреть телевизор к друзьям. У них там кампания. У его одноклассника папа, работает на базе, и у них дома есть видеомагнитофон. Вот Санька там и пропадает целыми днями, а когда поздно приходит, то от него часто пахнет сигаретами, а иногда и водкой. Мать его ругает, а он кричит, что "вы не можете обеспечить нам приличную жизнь, копите деньги на машину и не можете купить хотя бы самый задрипанный видеомагнитофон!" Недавно он узнал, что у родителей есть кое-какие сбережения, и при любом случае теперь кричит, что родители на нас сэкономили. Отец вообще с ним никогда не спорит, а мама потом всегда плачет. Папа, и вправду, давно копит деньги на машину, наверное, столько же, сколько я у них есть, но все его попытки тщетны. Он так, наверное, никогда и не купит свой автомобиль. Едва он наберёт денег на "Жигули" или "Москвич", как, словно по злой воле, на них тут же поднимаются цены, а дешёвую машину он покупать не хочет. Хм-м, интеллигенту, говорит, не подобает ездить в "Запорожце". Ну, конечно, он презирает эту машину, хотя никак не может понять, что, если он не купит "Запорожец", то он не купит машину вообще.
-А где сейчас твой брат? - поинтересовался я, воспользовавшись паузой.
-Его сейчас нет, он в трудовом лагере. Он не хотел, но мама его туда спровадила. Говорит: "надоел ты мне хуже горькой редьки!"
-Понятно, - ответил я, делая вид, что продолжаю осматривать обстановку.
-Это общая комната. У нас их всего четыре. Одну занимает бабушка. Другую родители, а последнюю - мы с братом. Правда, последнее время у нас с ним стали появляться кое-какие трудности, связанные с тем, что мы оба уже не дети, и поэтому родители думают отдать брату свою комнату, а сами перебраться в бабушкину. Бабушка же будет спать в этой общей комнате. Правда, она не соглашается. Ей обидно, что её выселяют. Она говорит, что хотела бы умереть в своём углу, пусть и в квартире своих детей, а не в общей гостиной, через которую все гуляют сквозняком, где нельзя запереться и побыть одной: ведь это так необходимо пожилым людям - тишина и покой - одиночество.
-И что же думают делать твои родители? - поинтересовался я, умащиваясь в кресле-кровати, которое заскрипело подо мной почему-то, как старая рухлядь.
-Не знаю. Пусть решают. В конце концов, Саня может поспать и в общей, он мальчик, и не такой уж большой.
-Сколько, ты говоришь, ему лет?
-Вот-вот пятнадцать исполнится, жалко, что свой день рождения он отметит в лагере. Я его хотела увидеть. Их туда увезли в конце мая, а приедет он только в августе. Он ничего ещё не знает, Санька, ни того, что дедушка умер, ни о произошедшей в городе катастрофе на химзаводе.
Девушка, прогуливаясь по комнате, подошла к пианино и стала рисовать пальцем по чёрной, запылённой поверхности инструмента.
-У тебя был дедушка? - задал я глупый вопрос, немного помолчав, пытаясь разогнать вновь одолевающее меня смущение.
-Конечно, был! - бросила на меня смеющийся взгляд девушка, удивляясь моему вопросу. -По По-моему, у каждого человека был дедушка, так же, как и бабушка, иначе б его тогда не было на свете.