Девушка взглянула на меня, ожидая, что я отвечу, но я снова задал глупый вопрос:
-И что, твой дедушка умер?
-Да, - ответила она, некоторое время помолчав, - это случилось совсем недавно, около месяца назад, за несколько дней до катастрофы. Мы только похоронили его, как все угодили в больницу.
В голове моей зародились какие-то неясные смутные догадки. Я ничего не мог утверждать, но мне почему-то показалось, что это с её дедушкой я пил пиво в баре в прошлом месяце, а потом провёл одну из самых жутких ночей в своей жизни. Подсознательно мозг мой, способный без напряжения памяти и воли сопоставлять поступающую в него информацию с хранящейся в памяти, складывать их где-то в подкорковых глубинах и выдавать результат в виде интуитивного предчувствия, предположения или догадки, расщёлкал этот орешек в два счёта. И, хотя я своей интуиции никогда не доверял, жизнь много раз подтверждала, что это чувство развито у меня остро и сильно. Ведь именно поэтому я мог из недомолвок составить довольно подробную картину, как потом оказывалось, весьма схожую с действительностью.
Именно поэтому я задал вопрос, который со стороны мог показаться довольно странным:
-А твой дедушка нигде не работал в последнее время?
-Нет, что ты, он был уже очень стареньким. Какая могла быть работа! - сказала она, и я от досады, что ошибся, закусил губу. -Лет пять назад он ещё подрабатывал в библиотеке, в архиве. Работа там была не тяжёлая, и он с ней справлялся. Но потом совсем ослаб, и ему пришлось уйти. Дедушка работал, не смотря на то, что получал пенсию, и мог бы кое-как прокормиться вместе с бабушкой. Но он, имея слабое здоровье и преклонный возраст, помогал нам. Мои родители много раз говорили ему, чтобы он перестал работать, но он отвечал им, что я люблю внуков и хочу, чтобы они хорошо жили. Почти всю зарплату он тратил на нас. Хороший у нас был дедушка.
Девушка загрустила, села за пианино, придвинув стул, и стала задумчиво настукивать по клавишам. Постепенно разрозненные, неупорядоченные звуки стали сливаться между собой, и вскоре образовали какую-то грустную мелодию, одиноко и печально льющуюся и стекающую в глубокой тишине дома.
Сначала она играла машинально, потом волнение и напряжённость уже почти развеявшиеся во время беседы, дали простор её чувству, и она заиграла с какой-то необыкновенной страстью, видимо, забыв, что кроме неё в комнате есть ещё кто-то. Такая страсть бывает у человека в одиночестве.
Печаль заполнила моё сердце. Комната словно уплыла в другой мир, отдалилась, будто кадры кинокартины на экране, и возникло ощущение пустого зрительного зала, где никто не разделит твоего переживания происходящего. В голове закрутился вихрь строчек, сменяющих друг друга, отрывки, складывающиеся в стихи. Их была целая лавина. Они сменяли друг друга с быстротой ветра, и мне было не по себе от этой кутерьмы, каруселящей в голове.
Мой медный храм над горной кручей
Стоит один среди теснин.
Над ним печаль холодной тучей
Сползает в сторону равнин...
"Может, я шизик? - тревожно думал я про себя. -Почему меня преследуют стихи? Почему они возникают, как попало, как им взбредёт, к месту и не к месту? Почему я не могу освободиться от их неконтролируемого рождения в моей голове?
Друг милый, подойди поближе,
Сегодня грустный день такой.
Орёл мой кружится всё ниже
Над непокрытой головой
Всё горше боль моей утраты,
Всё ближе пламени боязнь.
Сверкают боевые латы,
Внушая в души неприязнь.
И час рассвета будет вскоре,
Холодный мрак покинет нас.
Покинет землю эту горе,
Раздастся в небе Божий Глас.
"Бред какой-то! - попытался остановить я эту карусель, стараясь сосредоточиться на мыслях. Но печаль мешала это сделать и словно подгоняла этот хоровод. - Чьи это стихи? - думал я. -Кто их автор? Где я их слышал, и кто их сочинил? Почему они так беспорядочно возникают в моей голове и громоздятся друг на друга нелепым хаосом?"
Цветок моей души, моя краса,
Отрада будничного лета,
Огня лазурного роса,
Дождусь ли от тебя ответа?
Мгла стынет. Ночь. Мороз трещит
Средь звонкой тишины прозрачной,
В замёрзшем поле мышь пищит,
А я сижу за думой мрачной.
Прошло уже сто тысяч лет,
Мне кажется. Возможно ль столько?
Я жду тебя, но нет и нет
Мне весточки, тоска и только...
"Что это? Блок, Есенин, Пушкин, Лермонтов? Откуда эти строчки? Да нет же, нет! это ни тот, ни другой, ни третий, это ты сам! Но ведь я никогда не учился писать стихи! Да и поэтов я вообще не люблю читать. Откуда этот наплыв, временами захватывающий моё сознание и баюкающий его, как колыбельная песня?"