-Вот это наша с братом комната, - сказала хозяйка, окидывая кругом оценивающим взглядом. -Перегородку сделали совсем недавно, около полугода тому назад. Она делит комнату пополам. Дальняя половина та, что у окна - Санькина, а ближняя, в которой мы стоим - моя. Санькина кровать стоит у окна, а я сплю вот в этом кресле-кровати: оно раскладывается и очень удобно, потому что не занимает много места... А вот это мой рабочий стол. На нём я занимаюсь. У брата стол поменьше. Он стоит за перегородкой, и его не видно отсюда. А вообще-то у нас здесь очень мило и уютно. Мне нравиться... А тебе?
-С виду ничего? - согласился я. -Здесь вообще-то действительно недурно, даже по первому впечатлению.
-Тебе правда нравиться? - спросила она, снова критически, по-хозяйски, оценивающе осматривая свои апартаменты. Ей, видимо, увлечённой рассказом, было и невдомёк, что я испытываю в эти минуты. Мне же, как только дверь этой тихой обители затворилась за нами, стало совсем не по себе от такого близкого, очень близкого к интимному уединения. Дыхание её, голос звучали совсем рядом и были упоительны, запах её тела, тонкий, едва уловимый и нежный, и запах более резкий, сильный и возбуждающий, коим пахнет женское место, кружили мне голову. Я вдыхал его и стыдился, что уже в какой-то мере, не спросясь ее, - да и как тут можно запретить?! - обладаю ею, хотя она и не знает того, и не замечает, кажется, моего состояния. Получалось, что я наслаждаюсь ею без её спроса, украдкой, но вместе со стыдом от этого росло и нечто совсем другое.
Её прекрасные, изящные руки, красивая фигура, лебединая шея, были возле меня, побуждали обнять их, и приходилось пребывать в сильном напряжении и скованности, чтобы не сделать этого...
-Да, правда, - ответил я, стараясь даже не обращать внимания на те навязчивые мысли, которые роились в моей голове, заставляя её гудеть, а думать совсем о чём-нибудь другом, например, о том, что всё-таки эта комната недостаточно просторна и слегка тесновата. Но это удавалось мне плохо. От того, что девушка не замечала моего состояния, была естественна и непринуждённа, желание обнять её, поцеловать, овладеть ею становилось ещё сильнее и импульсивнее, и я прикладывал все свои душевные силы, чтобы оно не переросло в действие.
-А чей это магнитофон? - поинтересовался я, чтобы хоть как-то отвлечься, разрядить своё напряжение и обмануть свою похоть.
-Это?.. - она засмеялась. -Вообще-то, это магнитофон дедушкиного брата. Мы ещё очень давно выпросили его с Саней. А когда были дедушкины похороны, то приходил дедушка Боря и сказал, что теперь он дарит его нам, и магнитофон, вроде бы, мой. Мне он очень нравиться, хотя и староват чуть-чуть, но всё-таки слушать можно, и не какой-нибудь наш, задрипанный, а японский и даже не лицензионный.
Она подошла к перегородке и протянула руку, погладила дорогую вещь, потом нажала клавишу, и в комнате тихо заиграла музыка.
-Это что? "Пинк Флойд"? - спросил я, услышав знакомую старую мелодию.
-Да, - ответила девушка, прислушиваясь к музыке и мечтательно глядя в никуда, сквозь пространство.
-Я люблю эту группу. У них есть сильные вещи, - продолжил я разговор, желая отвлечься. -Их музыка наполнена движением чувств и эмоций, которое в сочетании со свойственным ей некоторым сюрреализмом рождает яркие образы. Ты что-нибудь представляешь себе под эту музыку?
-Представляю, - кивнула в ответ головой моя собеседница, всё так же мечтательно глядя в одну точку, - но я чувствую мелодию совсем по по-другому, отлично от тебя. Судя по твоим словам, в твоём сознании рождаются яркие и ясные картинки при этих звуках. У меня же возникает что-то неясное, смутное, обрывки воспоминаний, какие-то туманные образы из прошлого, даже просто цветовые пятна, обращающиеся друг в друга. Но больше всего меня захватывает музыкальная память. Знаешь, когда звучит любимая, знакомая мелодия, то в голове её звучащий образ опережает сам реальный звук, и вот это двойное повторение доставляет огромное удовольствие. Хочется слушать полюбившуюся вещь ещё и ещё, и чем больше, тем сильнее нравится не сама она, а её запомнившийся звуковой образ, понимаешь? Не знаю, на что это похоже, может быть, на любовь...
Голос девушки едва пробивался через внутренний шум в моей голове, смысл её слов доходил до меня лишь приблизительно и очень медленно. Охватившее меня волнение, смута, заставляющая неровно биться моё сердце, занимали сейчас куда больше моё внимание. Я давил в себе низкие побуждения, но чувствовал, в каком невыносимом напряжении души я пребываю. Достаточно было одного неосторожного слова, как нечаянно оброненного со скалы камушка, и целая лавина, неотвратимая и сокрушительная, сорвалась бы внутри меня. Я ужасался, что будет, если я дам вдруг волю своим чувствам. Я не верил, что их тогда что-нибудь сможет удержать. Мне нужно было как можно скорее покинуть эту комнату, выйти на улицу, на лестницу, куда угодно, лишь бы не оставаться с ней более наедине...