Она положила трубку.
-Кто это? - спросил я её.
-Один мой знакомый. Пригласил меня к себе на день рождения. В ресторан.
-Ну, и что ты сказала?
-Сказала, что буду, но не одна: с тобой, что мы собирались как раз вместе отдохнуть, и я без тебя не могу прийти. Он сказал, что будет ждать нас обоих, и поинтересовался, придём ли мы, ели он пригласит нас вместе. Я сказала, что придём, и он сказал, что будет ждать.
-А почему ты решила, что я пойду вместе с тобой? - спросил я, возмущённый тем, что она распоряжается мною, как собственной вещью. Ведь повода к этому я ей вроде бы не давал. Хотя в ресторан я бы сходить не отказался.
-Хм-м, мне так показалось, - ответила девушка, глядя в зеркало и прихорашиваясь, - что ты будешь напротив. И потом, ты сам вызвался развеселить меня сегодня. Как ты умеешь веселить наедине - я уже видела. Теперь посмотрим, как ты поведёшь себя в обществе.
-Слушай! - возмутился я. -Почему ты, вообще, решила, что я поеду с тобой?! Кто ты такая, чтобы решать за меня?!
-Ах, кто я такая?! - растягивая, произнесла, почти пропела, девушка, возмущённым голосом, и я подумал, что снова хватил лишку. -А ты кто такой? Как ты, вообще, оказался в этом доме? Как здесь очутились твои вещи? Кто ты такой, чтобы совращать и укладывать меня в постель? - последний вопрос она задала змеиным угрожающим шёпотом, видимо, стараясь чтобы, не дай бог, не слышала бабушка. -Кто ты такой, чтобы быт со мной вместе?!
Я стоял, оплёванный её вопросами. Правда, и в них моё тщеславие нашло утоление и умудрилось рассмотреть в этих упрёках утешительное право единственного мужчины, которым женщина распоряжается, как хочет, но и никогда не отказывает ему.
-Хорошо, - смирился я, делая вид, что пошёл на уступку, я поеду с тобой, но скажи мне, пожалуйста, кто там будет присутствовать, кроме нас?
-Вот так бы сразу, - с победной гордостью заключила девушка, а то начал ломаться, как девка. Если бы мне отказал, я бы не стала тебя упрашивать. Но твоя нога никогда не переступила бы уже этого порога. А я думаю, что это тебе ещё бы пригодилось, хотя бы потому, что в той квартире ты оставил все свои вещи. А кто будет на банкете кроме нас, меня как-то не интересует здорово. Все, кто бы там ни был - мои хорошие друзья, каждый из которых считает за честь вступиться за слабую девушку, не то, что некоторые, - она стрельнула взглядом в мою сторону. -Да, если ты опасаешься, что там будут все гражданские, то ты прав. Военных, а тем более курсантов, в этой кампании никогда не было и не будет. Там они не в почёте. Поэтому они все удивятся, если ты появишься в таком виде. Тебе надо будет одеть что-нибудь штатское. У тебя есть какие-нибудь брюки и рубашка? Я бы тебе дала братово, мне не жалко, но оно будет тебе сильно мало.
-У меня есть, где переодеться, - ответил я ей, - но для этого нужно будет время, чтобы доехать в другой конец города, к нашему училищу. Вещи у меня там лежат на квартире у одной бабульки.
-Что это за бабулька? - спросила девушка, изображая ревность очаровательно скривившимися губами. -И сколько, интересно, ей лет?
-Перестань! - мне сделалось приятно, что меня ревнуют, но я решил урезонить собеседницу. - Сейчас поедем - сама увидишь!
-Может, у той бабули внучка хорошенькая есть! - не сдавалась она.
-Я уже нашёл бабулю, - ответил я тонким намёком.
Девушка сердито замолчала, насупив брови, а мне вдруг закралось подозрение, что, если дело так пойдёт и дальше, я к утру сделаюсь не только выпускником, но ещё и женатиком: за хомуты эта милая, смазливая, даже обворожительная крошка брала меня конкретно, как будто, в самом деле, всё уже было решено. И самым страшным было то, что всё во мне было согласно идти в это рабство! Всё, кроме меня самого. Я вдруг ощутил, что уже почти целиком продался ей за её алую трепетную благоухающую алую розочку между ног, и только делал вид, что хочу освободиться.
"Нет, парень! - набил я себе морально по физиономии. - Ты не для того сопротивлялся ярму четыре года, чтобы перед выпуском загреметь под венец с незнакомой девчонкой! Да ты до сих пор даже не знаешь, как её зовут!"
Я отдал приказ себе сопротивляться, во что бы то ни стало, хотя мои мысли то и дело возвращали меня к постельным сценам с этой очаровательной киской. Теперь меня просто тянуло, во что бы то ни стало завершить начатое дело и вспороть её упрямую девственную плеву. Теперь я уже боролся сам с собой. Это было наваждение, и я понял, что попал на крючок наглухо.
Мы вышли, наконец, из квартиры.
-Едем к твоей бабусе, - сказала она мне в подъезде, - посмотрим, кто она такая.
-Едем, - согласился я, желая примириться, но всё ж не сдержался от замечания. -Ну, ты, однако же, бываешь колючая, как ёжик, и шипишь, словно змея.