Наконец-то мы оба устали, выдохлись и были не в силах продолжать это занятие. К тому же к моему стыду от бесчисленных и безрезультатных попыток я порядком охладел и потерял всякую мужскую силу. Член мой обмяк и теперь напоминал вялую вареную сардельку, постепенно уменьшающуюся в размерах. Ничто уже не способно было заставить его подняться вновь и обрести достойный вид. Мы оба тяжело дышали, бессильно распластавшись по помятой постели её брата, и мне казалось уже, что, возможно, ничего лучше и благостнее и не надо желать, чем просто вот так валяться, безвольно раскинув свои члены.
Спустя некоторое время, отдышавшись, девушка спросила:
-Почему у нас ничего не получилось?
-У тебя очень хорошая защита, - ответил я со слабой иронией в улыбке. -Можно сказать, бронированная.
Девушка немного помолчала, потом произнесла медленно и задумчиво:
-Если бы я это знала, то пилилась бы с каждым знакомым, с кем бы только захотела: всё равно бы осталась девочкой.
-Да, это как сказать, вообще-то, - покачал я головой. Ответ её покоробил мой слух. Слова её были циничны и вульгарны, хотя и, без сомнения, откровенны. -Да и зачем тебе это надо было бы?
-Просто так, - ответила она. -Зачем, вообще, люди ложатся в постель?
-Гм, чтобы удовлетворить своё желание, наверное, - ответил я, немного поразмыслив. -Да и ложатся ведь не с каждым подряд, а если испытывают друг к другу какие-то чувства, влечение.
-Ой, только не надо о чувствах, ладно?! В школе надоели с этими чувствами. Ты что, испытываешь ко мне какие-то светлые, высокие чувства? - спросила она, и в голосе её прозвучала насмешка.
-А почему бы и нет? - спросил я, стараясь придать голосу как можно более наигранный и равнодушный тон. На самом деле мне хотелось упасть перед ней на колени, целовать губы её лона, раздвинув в стороны её прелестные ножки, касаться губами то одной, то другой её дивной груди, целовать в цветочек соска и говорить, говорить, говорить ей, как она дорога мне, как я её люблю!
-Да потому что чувств вообще никаких нет, всё это придумали люди, чтобы как-то оправдать свои поступки и делишки. Писатели вот пишут во всяких там книжках, романах о каких-то возвышенных чувствах. А в жизни что?! Ну, посмотри на жизнь! Взять хотя бы вас, курсантов! Сколько вы девчонок в городе перепортили и побросали? Недаром вас наши городские парни не любят и бьют где только можно. Да и порядочные девки с вами в жизни не свяжутся!
-А ты что же, непорядочная, выходит? - ловко подловил её я.
Девушка смутилась и замолчала, опустив глаза.
Я уже минут двадцать испытывал острые приступы голода и предложил ей пообедать. Неожиданно моё предложение её обрадовало, хотя я боялся, что за такое "хамство" она пошлёт меня подальше. Она сразу как-то даже оживилась, повеселела и стала торопливо одеваться.
Через пять минут мы уже сидели с ней на кухне и болтали так непринуждённо и весело, словно бы между нами ничего и не произошло такого, что всегда тяготит память. На плите весело шумела кастрюля, грелась сковородка, на жёлтом пластиковом покрытии стола стояла тарелка нарезанного мною чёрного ржаного хлеба и большая стеклянная ваза с яблоками. Мы брали один за другим красивые, манящие глаз плоды, и их кучка в тарелке быстро таяла, исчезая в наших ртах. Блоки были сочные, сладкие, жёлтые, с румяными боками, прочерченными весёлой красно-розовой рябью. Такие редко бывали и на базаре, и мне стало интересно, откуда в доме такое угощение, стоящее довольно дорого для экономно живущей семьи.
-Эти яблоки не с рынка. Они растут в саду рядом с работой дедушкиного брата. Он охраняет такое большое здание, окружённое со всех сторон садом. Дедушка часто ходил к нему в гости и всегда приносил оттуда такие яблоки. Они не простые, в нашей полосе такие не растут. Их привезли откуда-то с юга очень давно. Никто тогда не верил, что это сорт сможет прижиться в суровых для него условиях. Но дедушка посадил яблоню на свой страх и риск. Одну, потом вторую, и они заплодоносили.
-А зачем твой дедушка посадил яблони на работе у своего брата? - поинтересовался я.
-О, это было очень давно, я тогда была ещё совсем маленькая, брата моего вообще ещё не было, а мой дедушка и его брат работали вместе. Дедушкин брат ещё не был тогда ночным сторожем. Знаешь, иногда они собирались вдвоём у нас дома и рассказывали много интересных историй. Не знаю, правда или нет, но когда я была совсем маленькая, в нашей стране, оказывается, происходило много разных интересных событий. Было что-то похожее на революцию, только я ничего не помню, а дедушки нам про это и рассказывали. А сейчас в школе то время почему-то называют "временем смуты разброда и шатания". А мои дедушки всегда говорили, что это была пора, когда наш великий народ проснулся ото сна. Но его потом опять будто бы усыпили. Дедушка говорил, что разбудить-то нас разбудили, но затем дали обухом по голове: тресь - и всё!